chip_tomsk

Как то так...

2009-08-19T04:15:27Z

Я не то что схожу с ума, но устал за лето.
За рубашкой в комод полезешь, и день потерян.
Поскорей бы, что ли, пришла зима и занесла все это --
города, человеков, но для начала -- зелень.
Стану спать не раздевшись или читать с любого
места чужую книгу, покамест остатки года,
как собака, сбежавшая от слепого,
переходят в положенном месте асфальт.
Свобода -- это когда забываешь отчество у тирана,
а слюна во рту слаще халвы Шираза,
и, хотя твой мозг перекручен, как рог барана,
ничего не каплет из голубого глаза.

Иосиф Бродский.

ЧАЯНИЯ или Вместо Отчета

2009-08-12T03:38:38Z

Автовводная написанная мной перед игрой, на основе осмысления своего загруза. Позволяет более четко расставить приоритеты, распланировать игру, как если бы это действительно была ваша жизнь, и вообще очень мобилизует. В плане эмоционального "трепета" и "уровня ожиданий" удалось приблизиться к тому, что я испытовал перед своими первыми играми.

Ордайн и Куб
Самое главное, что меня сейчас заботит и волнует больше всего – это церемония Ордайна и получение собственного Куба. Нахожусь в постоянном возбуждении как ребенок в день своего рождения, ожидающий подарки, или молокосос перед своим первым свиданием. Меня прямо трясет от нетерпения, скорее получить своего Куба. И вот тут мы встаем перед первой проблемой, точнее целым ворохом проблем.
- Первое. Совершенно не понятно кого брать. Мой Куб должен быть ИДЕАЛЕН, так же как и я, он должен стать отражением моего совершенства, а эти 571, один хуже другого. Ни одного достойного варианта.
*Варни – исполнительный малый и довольно смешной, но совершенно отсутствует личная инициатива и хотя бы сколько то приличная Мента. ХУДШИЙ ВАРИАНТ ДЛЯ МЕНЯ.
*Мист – девченка, что само по себе не плохо, но проблемы те же, что и у Варни, пожалуй даже более беспомощное и бесполезное существо чем он.
*Соль – мрачная тетка, не представляю себя с ней, совершенно нет точек соприкосновения. Лучше предыдущих, но не мое. Совсем не мое.
*Дик – прикольный куб, который может стать неплохим орудием «Безобразника», довольно инициативный и к решению поставленных задач подходит с выдумкой. Его за что-то не выносит мой родственничек, Морган. Что говорит в пользу этого Куба. Запасной вариант, потому как мне хотелось бы все же что-то более родственное, а Дик явно не годится на роль отражение моей Невперенности и Крутоты.
*Ханд – исполнительный, мощный, крутой. Мог бы быть идеальным кубом, но слишком уж правильный и узколобый на мой вкус. Боюсь мое сотрудничество с ним будет слишком уж сухим, а это не приемлемо.
*Кай – нечто среднее между Диком и Хандом, в меру безумен и достаточно самостоятелен. Один из тех вариантов на котором, мне похоже придется остановиться. Этому кубу можно и жизнь доверить и за девчонками подглядывать вместе пойти. К тому же у Кая самый высокий показатель Менты. Первый из двух Кубов, которые могут стать отражением моей личности, ее внешнего проявления.
*Сангри – темная лошадка. Наиболее привлекательна из женских моделей кубов. Лучше других развита физически и показатели Умбры и Меты выше чем у других. По функциональности уступает Каю и Ханду, а по безумности и активности Дику. Однако, в Сангри чувствуется некая драма, которая могла бы хорошо отразить мое внутреннее состояние. Второй куб, который может стать моим.
- Вторая проблема заключается в том, что все мои наблюдения за кубами, носят очень поверхностный характер. Я не имею представления о реальных особенностях и возможностях кубов, а эти знания могли бы помочь мне сделать выбор. Поэтому я хочу получить личные дела кубов группы «Бронза 571». Этот вопрос можно попробовать пробить через преподавателей или иным способом добраться до преподавательских личных дел. Другой вариант, это попробовать пробить достоверность слухов о том, что одному из студентов, уже удалось получить доступ к этим документам.
Когда у меня появится Куб, все мое внимание будет уделено ему. Я готов пожертвовать всеми прочими своими желаниями и планами, ради того, что бы как следует наладить контакт со своим Кубом. И как можно быстрее достигнуть с ним максимальной совместимости и единения. Куб и Ордайн это первейший приоритет. Все прочее не имеет значения.

Телка
Стоит завести небольшой курортный роман. Во первых что бы в очередной раз выделиться и самоутвердиться. Во вторых, я просто люблю женское внимание. Но тут опять же есть ряд проблем:
- Опять не очень понятно кого бы закадрить.
*Ларисса – простовата, к тому же «зубрила». Может оказаться неплохой партией, если мне захочется очень простых не напряжных и по большому счету свободных отношений. К тому же стоит рассчитывать на ее поддержку в плане Алхимии. Но это будет роман для галочки, как постоянная девушка она мне не подходит.
*Сэмми – другое дело. За ней бы я приударил, но эти отношения вряд ли можно будет назвать свободными. А готов ли я ввязываться в серьезные отношения, я не уверен. Тем более на носу Ордайн и вручение Куба, которому я буду уделять куда больше времени и внимания чем своей пассии. Сэмми это вряд ли понравится, особенно если я решу взять себе женскую модель. А так очень бойкая девица и с мозгами все хорошо и в партии «Безобразия» на хорошем счету. Роман с ней мог бы стать настоящим приключением.

Аскелл
Еще один способ не хило выпендриться – это явить всем свою богоизбранность. Тут то уж точно все вплоть до преподавателей признают мою крутизну. Вот бы скорее Аскелл направил меня. Он что то говорил про то, что у него на меня особые планы, и я должен буду сослужить ему службу. Жду не дождусь.

Сон
Мне тут давеча сон приснился не то про Эдфа не то про его Величество. Просил за сыном присмотреть. А где этого его сына искать, и как за ним присматривать ХЗ. Че значит присмотри, че делать то надо. Да и сын надо сказать у него был так себе, а если честь по чести, то полное говно. Короче, не хорошо конечно его Величеству отказывать, а уж тем паче Богу, но чет не лежит у меня пока душа в сиделки к отцеубийцам записываться.

Дурь
Я уже давно сижу на разных прикольных препаратах, которыми банчит старший курс. А преподы до сих пор наверное считают, что мы леденцами на переменах закидываемся. Не плохо бы обзавестись уже собственным «минибаром» и самому начать толкать колеса студентам. Сейчас нужно будет разобраться с рецептурой и приготовить себе запасец.
Ах да, меня тут одолевают разные странные видения, думаю стоит поэкспериментировать с разными препаратами, может удастся разобраться в этом вопросе более детально и посмотреть на сколько глубока моя «кроличья нора».

День рождения
На второй день практики в субботу у меня будет день рождения, мне исполнится 20. Надо бы организовать, какой нить праздник или другое безобразие. Думаю, тут то мне колеса точно пригодятся. Не плохой способ в очередной раз привлечь к себе внимание. Может еще удастся у преподов в качестве подарков че нить прикольное отмутить.

Клад
Да, еще мне тут партия навялила, «суперсекретное» задание по нахождению кладиков. Ребячество какое то, может вообще развод. Шалаш, ручей какой то, «иди север ищи сокровище…» короче, ничего из этих инструкций не понял. Ладно на месте разберемся, если время будет, или делегирую кому нить. Вон Сэмми той же, она наверняка с удовольствие этим займется.
Утопленники
Глаз циклопа, утонувшие дети, черные алхимики и кубы людоеды… Полная ахинея, даже слушать не стану.

"Анжелика" или Внутренняя Алхимия

2009-08-09T16:30:57Z

Я вспомнил зачем начал ездить на ролевые игры.
Не смотря на то, что игра для меня закончилась в пятницу в 23:00.

chip_tomsk @ 2009-08-04T18:12:00

2009-08-04T11:12:58Z

Спасетесь ли вы от нападения зомби? »»

АНЖЕЛИКА.

2009-08-03T12:17:33Z

ВАЖНО! Всем иногородцам!!! Отписаться мне по поводу своего приезда не позднее завтрашнего вечера, что бы я знал на сколько заказывать автобус и кого куда вписывать!!!

Внимание!!!

2009-08-03T03:43:40Z

Алхимики и Кубы, преподаватели и студенты, довожу до вашего сведения, что 8 августа, на второй день полевой практики, проходящей на острове Груа, студент королевской алхимической академии Аквилеи "Анжелика" и староста 144 группы отметит свой юбилей. Юлиан Дитмер, расчитывает, что многоуважаемые коллеги и их кубы не обойдут вниманием, сей знаменательный факт, и подготовятся к этому событию со всей ответственностью.
Ваш Ю.Д.

Анжелика

2009-07-31T05:18:34Z

Выучил имена и звания всех алхимиков. Выучил имена всех студенческих кубов. Вызубрил и отчитал Ордайн. На очереди УСТАВ. Интересно, я один такой больной или кто то тоже все это учит?

chip_tomsk @ 2009-07-10T22:33:00

2009-07-10T15:34:54Z

Фоллаут
Ролевая реконструкция :)
По-другому не знаю как сказать.

chip_tomsk @ 2009-07-09T13:16:00

2009-07-09T06:19:17Z

Погладить няшку.

КАЛЧЕР

2009-05-24T22:46:10Z

Выходные задались.
Понаехал Нуменорский, сходили на "Ночь в музее" (не фильм:)) такой МиниСибКон, ролевики, реконы, стрельба из лука, бальники, фаерщики, песни под лестницей и далее по списку. Доставили "Амулет Амания" и "Сомана Кукун" прикольный этномузон.
В субботу водил Нского и Халву в 2+КУ. Пришли пораньше, так что выдалась возможность походить, повтыкать и пообщаться с куклами, куклы ели нам мозг. Захаров гений. Кстати в след воскресенье у него в театре выступает с концертом Нелюбова из "Сомана Кукун", кому интересно, могу захватить. Вечером думал еще сходить и послушать группу с ласкающим слух названием "Буготак", но решил, что этнорока мне хватила вчера.
В воскресенье играли у Лехи в "КунгФу ПДКу". Форма гонконгских боевиков был выдержан во всем, данжен длился не многим больше стандартного блокбастера, раскидались за два часа. "Фильм" был насыщен действиями и колоритными сценами чуть более чем полностью. Короче АМ.
Вечером сходил на концерт Калугина. Я вообще концерты не очень, сколько себя помню всегда на них скучал, как то не вставляло. А тут прям проперло. Народу было не много, камерно так все прошло, по семейному. Пообщались, попели, посмеялись. Музон доставил, что для меня тоже внове. Я вообще не сильно вижу разницы между живой музыкой СиДи, Мп3, хорошими колонками или убитыми наушниками, а тут прямо пробрало. Душевно играет зараза. Хуле, гений. Завтра будет в Н-ске, вроде. Если кому интересно.
Вот как то так. Хожу по театрам, концертам, музеям и пишу в ЖЖ... старею что ли.

ПС: Завел папочку "Докатился" и поставил в нее эмулятор нинтендовский, играю в первую "Файнал Фентази". Жесть. Пока все нормальные люди играли в танчики и супермарио проклятые японцы рубились на тех же приставках в РПГ. Сволочи.

2КУ

2009-05-10T10:38:03Z

Вчера был тут:
http://www.2ky.tomsk.ru/spekt.htm

Очень круто. Теперь есть еще одно место которым можно похвастаться перед приезжими и сводить их на экскурсию. Прошлым был Чайный клуб (в котором я уже не бывал, правда, года полтора) и "Золотой Ключик" (который был сильно лучше до ремонта).

Театр находится в гребенях, частный сектор, деревянный сруб, сделанный собственными руками. Внутри все тоже деревянное и собственноручное. Интерьер полон механических кукол которые постоянно шевелятся и разговаривают с тобой. На кассе сидит милая деревянная старушка и торгует билетами (Точнее ты сам кидаешь деньги в копилку и берешь себе билет, во сколько оценить спектакль ты тоже решаешь сам).
Один актер, он же режисер, сценарист, декоратор и прочее прочее прочее. В своем одиночестве очень напоминает Гришковца... вообще во многом напоминает Гришковца, только окруженного куклами и сильно постаревшего.

Короче, собиретесь в гости, требуйте, что бы я вас сводил. Каждую субботу там дают три спектакля в 12, 14 и 18 часов.

ЛангедКон

2009-04-20T08:18:17Z

Посетил минисессию. Было хорошо.

- Антарктида.
Уральские технологии. Игра на коленке собранная за два вечера, тут же на коленке создан весь антураж и скатан ком ваты 1 метр в диаметре.
Запиливание двери, интересные личности, умеренная возня. Короче, очередная поделка в организации которой мне пришлось участвовать с подачи Еретика.
Больше всего доставил этап подготовки. Собирание бомбы, катание инопланетянина и прочее.

- БатлСтар.
Мне очень. О том, что это была за игра пусть пишут другии, я скажу лишь какой она была для меня. Многослойная, со множеством тем, конфликтов, идей и возможностей. Что было наиболее ценным для меня, так это я увидил, как на игре были созданы два непремиримых лагеря, которые не могли понять и принять позиции друг друга. Не могли по настоящему. Это было очень.

- Смерть Советским Детям.
Поделка Нимовского, собранная за 3 часа прямо на конвенте. Что примечательно, эта поделка доставила. Гастраномикон, Молоко которое скисло, отважные пионеры, Черные руки, Пиковые дамы, Синие простыни и Гуляшные зомби.
Отлично поигротешил, как в роли хулигана так и в роли зомби. Очень доставило начало игры, когда играли просто в пионерлагерь. Со строгими вожатыми, отбоем, палатой девченок, вермутом, страшилками, прятками под кроватью, гаданием и прочим. Очень живо, честно и насыщенно - люди знали что и как играть и им это нравилось.

- Музей и ФаерФлай.
Прошли мимо меня, но прошли посредственно. Так что и Бог с ними.

- Этюды.
Чеза, Рин, У но, Мело, Сияние, заборчик вдоль рельсов, дендроиды и разумные солнца.
Триггеры и коллективный разум, ууууу, ррррр, топ, щелк, хлоп, стук, кегля, стол. Человеконенавистные эксперименты.
Безумцы и разноцветные кегли...

Цитаты.
- Вы лабораторити этюд разработанный на лаборатории?
- Мы по нему еще и свои этюды напишем... Рекурсия, однако.

- Ничего у нас с кабелем не получится...

Ждем осени. Если Вампир не соврал, будем собираться на четвертый ЛангедКон.

chip_tomsk @ 2008-05-29T12:58:00

2008-05-29T06:02:57Z

Вот так вот бывает.
Еще утром ты британский инферналист на испанском корабле у берегов Америки. А уже через час оказываешься Эльфом из Лихолесья %)
Это я про свое желание съездить на Урал в этом году. Не на ТМГ так хоть на ХИ.

Тургор

2008-04-22T23:30:18Z

Ай-Пик Лодж наконец разродились своим вторым проектом Тургор. Все требования божеские, и видюха 9600 и оперативки 512, но проц!!! 4 2!!! У меня стока нету :(((
Сижу, плачу... Хотя диск уже купил, так что наслаждаюсь бонусами.
Послушал доклады Дыбовского на КРИ 2005-2007, очень напомнил семинар Теодора на этом Коне. Вообще мужик очень толковый, правильные вещи говорит. Короче я под впечатлением, всем советую послушать.
Я бы 450р только за одни доклады отдал, так что о приобритении диска не сожалею. Ах да, игрушка кстати мощная. Я бонусы посмотрел, очень все, очень.

chip_tomsk @ 2008-02-12T00:52:00

2008-02-11T18:58:10Z

СибКон 2008 (Февральские Тезисы)

- Все недостатки, которых стоило ожидать присутствовали
* Отсутствие больших комнат исключало возможность крупных сборищ и больших посиделок.
* Разнесение Кона по 5 помещениям уменьшает возможность форсмажорных событий, случайных встреч и самозарождения событий.
* Все вышесказанное является причиной отсутствия "Концентрации веселья" на Коне

- Теперь о положительных моментах
* Шоу ориентированные мероприятия Кона держали уровень. Турниры, Бал, Дискотеки, Каскад, Бродвей - хорошо, зрелещно.
* Пиратская гонка - очень хорошо справилась со своей задачей. Тем кому хотелось движнияка могли его получить и поиграть уже сейчас не дожидаясь лета.

- То что особенно понравилось мне
* Семинарский блок. Наверное самый сильный за всю историю Семинаров на Коне. Очень интересные, добротные, полезные, актуальные. Короче супер. Один из самых позитивных моментов на этом Коне. Впервые за 8 лет, мне удалось попасть на семинары которые мне понравились и их было довольно много.
+ Игровые постройки (Вай Цзы)
+ Динамика (Анкерайт, Теодор, Еля, Ил Ребров)
+ Предварительная работа с игроками (Дионис)
+ Проблемы Развития РИ (Теодор)
+ Городская Экономика (Сосквач) - к сожалению не попал :(
+ Создание сюжетной части игры совместно с игроками (Ил Ребров) - не знаю был ли???
* Видео зал. Очень приятные ролики. Все посмотрел с удовольствием, все хочу себе. Особенно порадовали красноярцы со своими "Вива Кальман" и "Фаллаут".
* Презентация игр. Советую ехать на: "Тень мертвой головы" (Урал), "Амбер" (Урал), "Фаллаут" (Красноярск).
* Новые знакомства. Первый сибкон, на котором мне удалось познакомиться с новыми людьми. Обычно я общаюсь лишь со своими знакомыми, а тут было несколько приятных знакомств. Теодор, Вай Цзы, Юрген - интересные люди, яркие личности.

Из полезного:
- Семинар про постройки от Вая
- Новый взгляд на костюмы монстров после Чужого на каскаде
- Новые полезные знакомства
- Ну и конечно масса позитива и пассионарных толчков.

ПС: Если интересны подробное раскрытие тезисов, спрашивайте - раскрою.

Навеялось...

2007-11-22T13:13:44Z

Прочитал пост Диониса про ЛангКон и вспомнил об одной мысли, которая пришла мне в голову вечером воскресенья. Обдумалась и ушла :)
А мысль была посвящена оценке игр, а точнее разнообразию понятий под этим подразумиваемым.
Я не стану вдаваться в различные методики и систематики типа оценки насыщенности эмоцианального, интеллектуально и деятельного полей или чего то подобного. Потому как мысль была куда проще. Понятно, что каждый отдельный индивид дает свою субъективную оценку, которая будет зависить от его опыта, вкуса и тд. Это можно учесть, Но даже если договориться о критериях по которым будет оценена игра, остаются два НО. И эти НО усугубляют субъективность оценки.
1 Первое НО связано с тем, что игру, зачастую, оценивают игроки. Это значит, что у каждого была своя роль, свои задачи, а следовательно и своя игра. Тоесть на выходе все оценивают не одну игру, а каждый свою.
2 Второе НО связано с неопределенностью системы координат. Даже при наличии критериев, необходимо определиться с той точкой, относительно которой эти критерии будут оцениваться. Например, мы оцениваем сюжетно-квестовую часть игры. Один ее сравнивает по принципу понравилось/не понравилось, другой сравнивает с играми которые он делал, третий с теми в которые он играл, четвертый с неким абсолютом, который он себе представил и так далее.

ЛангКон

2007-11-13T01:27:48Z

ЛангКон 2008 Осенняя МиниСессия
2 дня - 2 игры, 2 Лаборатории

Для начала стоит рассказать, как я вообще попал на это мероприятие. Изначально я не собирался туда ехать, но хитрый Дионис знал на что давить. После заявления: "Когда тебе будет удобнее - тогда и будет Лангкон", я уже не мог не поехать. На следующем ЛангКоне, еще и меню обещали под меня подстроить :)

Общие впечатления и выводы:
Море позитива и разных благ.
Во первых я дописал свой лангедок "Сила Крови" и теперь он наиболее приближен к тому каким я его задумывал с самого начала. В Режисерской версии появились магические способности героев, артефакты, система дуэли, стратегия и войска, библиотека с книгами, новые персонажи и новые сюжетные линии.
Во вторых я понял, что мой Лангедок расчитан на определенный уровень игроков. "Нельзя заставить человека получить удовольствие от езды на велосипеде если он еще и ходит-то не научился". Так и тут, мною была создана игра которая требует определенного уровня культуры и умения игры. Слабый игрок не заметит всех тонкостей и нюансов, не попадется в ловушки которые я расставил, не обратит внимание на подсказки, не сделает выводов и соответственно не будет игры. "Сила крови" проводилась 4 раза. Первый раз на Сибконе - прошла очень хорошо, так как там были старые и сильные игроки. Второй раз в "Камелоте" - прошла очень средненько, так как наши дети были еще не готовы к игре такого уровня, это был первый год занятий и их можно простить. Третий раз в Гильдии мастеров - прошла просто отвратительно, тот самый момент когда я могу сказать, что в мою игру вообще не играли, очень слабый игроцкий состав. Четвертый раз - самый идеальный прогон, и поблагодарить за это хочется игроков, так как игроцкий состав был на самом высоком уровне.
В третьих я познакомился с рядом интересных людей и талантливых игроков. Сосквич - игрок из Омска. Для меня это портрет хорошего игрока «сферического и в невесомости». У Сосквича все хорошо, не идеально, но хорошо, и во всех направлениях - и мозги и игра и личные качества. Танер - у меня вызвал ощущение мягкой глыбы. Он медленно, но верно идет к свой цели, остановить его нельзя, но при этом он не давит тех кто встает у него на пути, а мягко отодвигает в сторону. Иля - один из тех людей, которых я до этого никогда не встречал. Сильный игрок при полном отсутствии агрессии в действиях. Мне не хотелось давать ему роль Вильгельма, так как я сам считаю ее слабой, но Иля смог понять и раскрыть этого персонажа так глубоко и полно, как я сам его не понимал.

Самым сильным моментом в игре для меня была сцена свадьбы и сцена после именования Марка.
У Марка в загрузе написано, что одна из его судеб стать королем, но перед этим ему нужно решить ряд проблем и главная из них стать героем рода ДЭйлов. И вот только стоило ему получить Именование и стать героем, как тут же к нему подходит патриарх и предлагает стать Королем. У НКВД на лице было написано, что он и правде сейчас поверит в собственную судьбу.
Свадьба Марго и генерала Мария. Вся семья в сборе, молодые на коленях перед священником, который готов произнести финальную фразу… Как неожиданно, буквально перед поцелуем молодых, в комнату влетает Марк, со словами: «Стойте! Остановитесь!» Все замирают. После этого Марк подходит к Марго со словами: «Можно тебя, буквально на пять минут» Занавес.

Лаборатория
Было интересно послушать какие технологии я оказывается, применял в своем Лангедоке. Чувствовал себя Творцом, который творит, как бог на душу положит, а потом ученые мужи находят в этом систему и называют это технологией. Когда разбирали мой Лангедок, кто то решил меня успокоить, спросив: «Нормально ли я себя чувствую. И не напрягает ли меня процесс разбора» На что за меня ответила Ниэнор: «Он же Томич. Для него мы быдляк, который пытается тут что то умничать». Было приятно, что Томичей знают и любят такими какие они есть :)

Второй день. Лангедок про следствие и следователей.
Повисает гробовая тишина
- О! Следователь родился.

На предложение написать показания, меня с Танеровской подачи понесло. Я написал их во всех подробностях, припомнив свои мысли, фантазии и факты, не относящиеся ни к одному из дел.
Спасибо старшим классам и учителю литературы.

Лаборатория
Это было жестко.
Лангедок прошел неудачно. И было принято решение его не разбирать, а вернуться к разбору Силы Крови. Возможно, для мастеров второго Лангедока так было проще, но для меня бы это означало полный провал и неуважение ко мне и моему проекту.
Теория тазиков рулит :). Обливать водой, всех кто выходит за рамки игровых или социокультурных мер - это супер. Важно не само наказание, а его возможность, сама собой стимулирующая на игру.

Теперь про Лаборатории в целом.
Когда я только услышал про Лаборатории, они меня не заинтересовали, так я посчитал их инструментом тиражирования идей, что мне как Гению не интересно. Однако я увидел их не столько инструментом тиражирования и даже не столько инструментом обозначения проблем и выработки технологий, сколько инструментом «пассионарного толчка». Дело вот в чем. После прошедшей игры все начинают перемывать игре кости, пытаться выявит ее недостатки и найти способы их решения. При этом создается интересный эффект. Люди, шлифуя готовую игру, делают ее лучше, и у них создается впечатление, что они могут сделать игру лучше данной. О том, что для создания данности, которую они улучшают, была проделана огромная работа, конечно, все забывают и создается впечатление, что это довольно просто. Ну а осознание того, что ты можешь сделать, что-то лучше - один из сильнейших стимуляторов. При чем, чем лучше была игра, тем сильнее будет стимуляция, потому что сделать игру лучше Хорошей круче, чем сделать игру лучше плохой.
Вот такой вот инструмент, не плохой надо сказать. После первого же дня, я услышал от трех людей, что они планирую сесть за лангедоки.

Так все и будет!!! :)

2007-07-27T17:18:11Z

Тест завершен, и я попробую рассказать, кого тебе следует остерегаться. Если пристально смотреть в затянутое ночными тучами небо, то можно увидеть этого демона. Луна – его око, а пушистые тени облаков – ресницы. Он глядит в твое окно, настойчиво, уверенно. Рано или поздно, он может явится за тобой

Признаться, это одно из созданий, в которых я никогда не верила. Было слишком похоже на старые сказки, слишком диковинно, слишком … Но однажды я познакомилась с человеком, который отправился путешествовать по лунной дорожке. Интересно, это и твоя судьба? Надеюсь, что нет, а пока расскажу немного о тебе, ну и об этом создании – то, что я знаю, и да уберегут меня высшие силы от того, что бы скатиться в корзину истершихся метафор. Ты – один из тех интересных людей, за которыми тянется неуловимый шлейф какой-то тайны, я бы сказала, магического толка. Не старайся понять меня превратно – я говорю не о «Потомственная гадалка Марина решит все ваши проблемы» из вчерашнего бесплатного листка. Магия, как вы помните, для меня всегда означала особый сорт красоты, косвенно связанный с этим миром, и иногда вносящим в него приятное разнообразие. Если вы женщина, то скорее всего обворожительно красивы (ключевое слово – «обворожительно», красота, она разная бывает. Так вот, припухшие губы и силиконовый бюст не из этого сюжета), если мужчина – то слегка экстравагантны и иной раз ироничны. Мне нравятся люди такого склада, если только они с головой не уходят в свои фантазии…а демон добивается именно этого. Этот мир иногда кажется вам скучноватым и неправильным. К счастью, обычно ваш достаточно сильный здравый смысл уравновешивает эти идеи, не позволяя вам нырнуть в безумие (а это вполне могло бы случиться, если бы мера вашей эмпатии к мирозданию была бы выше), но когда перед глазами начинают разыгрываться мистические, сказочные сюжеты, вам трудно удержаться, что бы не сделать шаг навстречу. Однажды окно откроется. И лунный свет, льющийся на подоконник вдруг застынет, точно янтарь. Ты сделаешь шаг, затем еще один, и еще. Каждое полнолуние демон перебирает свои сокровища. Каждое полнолуние маленькие резные статуэтки в его руках оживают, превращаясь в тех людей, которыми они были когда-то. Всю ночь они прогуливаются по лунной лестнице, спорят, смеются, разговаривают между собой - призраки того, что никогда не происходило. Ты будешь там, среди них. Твоя улыбка обретет законченность, и ты наконец поймешь, как красива земля с высоты неба. Ужасная судьба.

Пройти тест

chip_tomsk @ 2006-12-19T04:24:00

2006-12-18T22:26:38Z

Медитация (PLUS)

Немного придя в себя после очередной стрессовой ситуации, он поплелся в гости к своей нежной подруге. Поднявшись по лестнице, Рулон подошел к знакомой двери и позвонил. Через минуту после мелодичного звонка дверь открылась, и на пороге его встретила шикарно одетая Марианна. Она надменно посмотрела на него.
— Ну что? Приперся? Заходи!
Рулон робко зашел, окинул ее оценивающим взглядом.
— Ты ждешь кого-нибудь?
— Нет. Я никого не жду, — ответила Марианна, поправляя волосы перед зеркалом. — Что, мой прикид тебя обескуражил? Я же не твоя мать. Я всегда хорошо одеваюсь, даже когда одна, просто так, для себя.
— Может, неудобно так всегда одеваться? — спросил Рулон.
Марианна расхохоталась.
— А что должно быть удобно? Быть свиньей? Нет! Я люблю всегда быть подтянутой. Это повышает мою энергию, не дает расслабиться, раскиснуть. Вот что главное для успеха в этой жизни.
Марианна предложила Рулону позаниматься каратэ. Они переоделись и стали спарринговаться. Рулон был для Марианны чем-то вроде живой груши. Но он радовался, понимая, что чему-то научиться можно только у более сильного противника. После спарринга Рулон показал Ма-
¬риан¬не несколько приемов, которым его научил старший брат Сергей.
— Что, с ним тоже занимаешься? — спросила Марианна.
— Да, учусь у всех понемногу, — ответил Рулон. — Вот только Сергей плохо учится. Тут пытался ему объяснить, зачем монахи Шаолиня медитируют, но он так и не понял, зачем ему это.
— И как же ты ему это объяснил? — спросила Марианна.
— Он говорит, — начал рассказ Рулон, — мол, зачем мне бессмысленно сидеть, полуприкрыв глаза, я лучше телевизор посмотрю. Я ему отвечаю, что так же, как ты тренируешь свое тело, нужно тренировать свой дух. Вот, к примеру, если ты будешь уравновешенней, спокойней, то психологическая атака противника тебя не собьет с толку. А если будешь внимательней, то противник не сможет тебя застать врасплох.
— И что, Сергей понял это?
— Да, сперва, казалось, стал понимать. Мы сели с ним в ваджрасану — позу на коленях. Я говорю, вот теперь расфиксируй глаза и охвати ими всю комнату разом, останови мысли и внимательно наблюдай за всем вокруг. Он посидел так минуту. Затем его глаза остановились на каком-то предмете и мысли поплыли так, что он выпал из реальности. Увидев это, я коснулся его. Он аж вздрогнул от неожиданности. Я говорю: «Не спи, будь внимателен. Так тебя уже бы застали врасплох враги». Я ему говорю: «Концентрируйся в межбровье и дыши плавно и медленно». Он попробовал еще раз, но стал клевать носом, — и Рулон комично показал, как Сергей засыпал в медитации.
Марианна расхохоталась.
— Да, брат у тебя совсем неосознан, — сказала она, — не привык быть внимательным, слишком, наверное, беспечен.
— Это уж точно, — сказал Рулон.
Затем они начали гасить свечи ударами, не доводя их до пламени на несколько сантиметров. Марианна гасила все свечи с ходу, Рулон — через несколько ударов.
— Учись гасить, — засмеялась Марианна, — а то тебя загасят.
Затем они начали играть в мяч. Марианна кидала ему сразу два мяча, и Рулон старался их ловить двумя руками одновременно и затем сразу кидал ей их обратно.
— Ну как? Отключает диалог эта практика? — спросила Марианна.
— Да. Мыслей почти нет в башке, — ответил он, — вот бы, чтоб без мячей так убирать все мысли, тогда бы я уж научился видеть жизнь более ярко и реально.
— А ты понаблюдай за собой, что с тобой происходит, когда ловишь мячи.
Они снова продолжили свои занятия, и Рулон, наблюдая за собой, увидел, что его заставляет быть внимательным то, что он все время ждет, когда мячи полетят к нему и их надо будет ловить. Он поделился этим наблюдением с Марианной
— Вот так и сиди, и бдительно жди весь начеку, в то же время сохраняя хладнокровие, это и будет тебе помогать, — сказала Марианна.
— Зато Сергей занялся визуализацией, все представляет себя Гераклом. Двенадцать подвигов его изучил. Правда, это у него выходит только дома, когда он один.
— Ну что ж, — сказала она, — это неплохо, если ты вместо своего убогого образа будешь представлять и ощущать себя во всех ситуациях Гераклом. Это даст большой успех. Однако ты ведь Рулон, — добавила Марианна, ткнув его пальцем. — И ты можешь пойти в своей медитации дальше.
— Как это? — удивился он.
— Ну не зря ж тебе дали такую позорную кликуху, — рассмеялась она. — Ты рулон чего? Обоев, фольги или туалетной бумаги?
— Вообще-то, — ответил он, глупо улыбаясь, — я не рулон, а лулон. Я картавил, и меня так прозвали, но потом забыли, как нужно звать правильно.
— Ну вот и прекрасно, — обрадовалась Марианна, — ты будешь у нас лулоном туалетной бумаги. Когда рулон подходит к концу, что остается? Ничего, вот и в медитации ты должен перестать себя кем-либо воображать и даже ощущать. Должен просто раствориться в окружающем, во Вселенной. Вот это и будет Лулон, — засмеялась она.
Рулон внимательно слушал, а потом тоже рассмеялся. Теперь он знал, что он не просто Рулон, а нечто большее.
Приняв душ, он вновь переоделся в прежнюю одежду. Однако Марианна была уже в новом наряде. Она не любила повторяться. Сейчас она была вся в черном: туфли на высоком каблуке; очень эротично сидящая на ее широких бедрах кожаная мини-юбка; ажурные колготки и кружевная блузка, только слегка прикрывающая ее женские прелести. Рулон не выдержал соблазна и, расположившись на полу, стал гладить ее стройные ноги.
— Ну что, слюни потекли? — презрительно бросила Марианна, но, однако, не отстранилась от своего партнера.
— Я просто восхищаюсь тобой, — неуверенно сказал Рулон, — ты так оболь¬стительна.
Марианна сексуально рассмеялась и более вольно разлеглась на диване, как бы приглашая Рулона действовать дальше, но затем томно посмотрела на него.
— Вот сейчас начинай медитировать. Будь внимателен и отрешен. Наблюдай, что в тебе происходит, мой милый. Посмотрим, чем ты лучше своего братца, — цинично сказала красотка.
Рулон вспомнил, что хотел научиться это делать во всех ситуациях, и настроился на медитацию, продолжая гладить и целовать ноги Марианны. Она тоже стала ласкать его и совсем разлеглась на диване. Рулон лег рядом с ней и с жаром стал гладить и целовать все ее тело. Кровь ударила ему в голову, и он уже, не помня себя, начал раздевать свою подружку. Внезапно она вывернулась и жестко посмотрела на него.
— Ты почему не осознан, придурок? Ведь мы же с тобой договорились, что ты будешь медитировать, — яростно произнесла Марианна.
Рулон немного обиделся и, тяжело дыша, начал что-то мямлить:
— Да совсем я потерялся.
Видя его покладистость, Марианна лукаво улыбнулась и снова легла рядом
с ним.
— Ну хорошо. Теперь только снова не потеряйся, — ласково сказала она, кладя руку Рулона себе на грудь и продолжая крутить с ним динамо.
Уже более осторожно Рулон начал гладить и целовать Марианну. Но когда он начал расстегивать ей юбку, она резко оттолкнула его руку и встала.
— Ты опять уснул, — злобно сказала она, — проклятый дурак, когда же ты будешь помнить себя?
Рулон совсем расстроился, но собрался с духом.
— Прости, опять я слишком увлекся, — нерешительно сказал он.
Марианна снова смягчилась и, подойдя к нему, ласково глядя в его глаза, стала расстегивать рубашку. Ей видно доставляла удовольствие эта игра в кошки-мышки. Рулон немного успокоился и с новой решительностью быть бдительным и наблюдать за собой начал любовную игру.
Марианна раздела его и помогла снять кое-что из своего прикида. Она легла на диван и, нежно целуя и лаская его, что-то страстно шептала, как она любит и хочет его. Рулон сильно возбудился, он развел ее ноги и уже хотел овладеть ей, как вдруг она вывернулась и оттолкнула его.
— Ах ты, развратное говно! — заорала она. — Ты никак не хочешь наблюдать за собой.
Рулон возбудился так, что плохо все понимал. Все, что ему хотелось сейчас, — это удовлетворить свою похоть. Он стал ползать перед ней, прося его простить, что он будет осознан, будет помнить себя, хотя даже плохо отдавал отчет, что именно он делает и говорит.
Марианна закричала:
— Ах ты, противный слизняк, — и оттолкнула его от себя, — немедленно убирайся домой.
Рулон пытался еще упрашивать ее. Но она схватила здоровую палку и стала ей охаживать попрошайку, ругая его на чем свет стоит. Боль привела Рулона в чувство. Он, весь обиженный и удрученный, стал одеваться. Марианна продолжала беситься.
— Мразь! Если ты не перестанешь быть обиженным, то лучше в школе не появляйся, а то тебя там так обидят, что не обрадуешься, хуй ушастый.
Рулон испугался и стал справляться со своими чувствами, вытесняя их из себя отрешенностью, но это получалось еще плохо. Однако он решил, что будет это делать до тех пор, пока у него не получится. Видя это, Марианна немного успокоилась.
— Давай учись контролировать себя, если хочешь быть со мной, — уже миролюбиво продолжила она.
— Буду стараться, — как можно радостней ответил Рулон.
Марианна презрительно улыбнулась и выпроводила его из дому. Рулон, как побитая собака, поплелся домой, но в душе его зрело решение достичь Про¬-
светления.
«Как же так, - думал он, - я не являюсь господином самого себя, мое тело не принадлежит мне, я являюсь рабом своего тела и вмонтированных в него желаний, которые руководят мной, как хотят. Я не владею собой и не знаю себя, я потакаю любой хуете, которая возникает в моей башке и пипиське. Желания тела и дурацкие программы больного общества управляют моей судьбой, но я не хочу этого! Я буду изучать себя, буду растождествляться с этой хуйней, буду брать под волевой контроль вмонтированные в меня желания и завнушенные мне в репу программы, иначе я проживу жизнь, как и все безвольные бараны».

***

На следующий день Рулон, как обычно, опоздал на первый урок. Зайдя в школу, он увидел, что все уже на занятиях. По дороге в класс встретил только уборщицу в синем халате и выцветшем неопределенного цвета платке на голове. Она безразлично возила тряпкой по грязному полу, опустив голову, и, заметив Рулона, стала нудно ворчать по поводу его грязных ботинок.
Рулон вошел в класс и, выслушав выговор от недовольного преподавателя, прошел на свое место. Он определил, что идет алгебра. Последнее время он не заглядывал в дневник и не знал расписания. Только увидев преподавателя в классе, он догадывался о названии урока.
Математик, нервно потирая руки, ходил из угла в угол, стараясь успокоиться после того, как по дороге в школу его обстреляли из самострелов. Тем и забавно обучение в школе, что всегда можно увидеть радость там, где другие видят тоску, а иногда и самому создать ее.
Когда прозвенел звонок к началу урока и математик вошел в класс, никто этого не заметил и потому не приветствовал его вставанием. Все сидели, занимаясь своими делами. За последней партой двое пацанов делили найденную на полу пятикопеечную монету.
Взвизгивающим голосом Счетовод прокричал приветствие заученными словами и начал урок. Он что-то писал на доске, объясняя новую тему, при этом часто поворачивая голову к классу и призывая к порядку учеников, так как в классе стоял непрерывный гул. Но все это было без результата. Никто не прислушивался к его словам.
Как раз к концу этого урока и подоспел Рулон. Алгебра была парным уроком, и после десятиминутной перемены началась вторая алгебра.
Придя после перемены в класс, Счетовод был шокирован тем, что все ребята сидели тихо и смирно, не так, как всегда. Слышно было, как жужжит муха. Полет ее был неуверенным, она чем-то напоминала подбитый немецкий бомбардировщик. «Оказывается, порядок может пугать», — отметил про себя Рулон.
Взволнованно озираясь, преподаватель осторожно ступал, как будто шел по тонкому льду. Спокойствие класса вызывало особое состояние напряженности. Казалось, пространство в помещении стало намного плотнее, наверно, поэтому мухе было летать тяжело. По собственному опыту он знал, что тишина и покой бывают обманчивы. Ученики внимательно следили за каждым движением преподавателя, словно ожидая чего-то.
Со звоном разбилось огромное стекло. Мелкие осколки разлетелись по всему классу, а крупные сползли вдоль рамы и с треском лопнули. В класс плавно влетел огромный булыжник. Медленно и плавно он пролетел по диагонали через весь класс, отскочил от преподавательского стола и упал на ногу математику. Как потом выяснилось, он влетел туда не случайно.
Обиженный полученной вчера двойкой, Ванька-Хмырь решил таким образом отомстить преподавателю и предупредил об этом весь класс. Все с удовольствием ждали развязки. Но никто не предполагал, что это будет так зрелищно и эмоционально.
«Да, не бывает случайности в жизни. Если ты зашуган, то тебя будут гонять и дальше», — мыслил Рулон. Подпрыгнув на здоровой ноге, с громким пронзительным визгом, как раненый вепрь, Счетовод ринулся к разбитому окну, но, запутавшись в кем-то умело натянутой леске, с грохотом свалился на пол, ударившись носом о подоконник. Вместе с математиком свалилась и полка с учебными экспонатами, к которой ребята привязали другой конец лески. Деревянные треугольники, параллелепипеды и шары засыпали его тощее тело.
Раздался дикий хохот и крики «Браво!» с прославлением столь поучительных занятий, на которые не способен горе-учитель, а способен Ванька-Хмырь.
Выбираясь из-под учебных пособий, красный как рак, Счетовод c расквашенным носом, умываясь кровью, выбежал из класса и заковылял в директорский кабинет, находившийся на другом этаже. Через десять минут он снова вернулся в класс, прикладывая мокрый носовой платок к уже успевшему посинеть носу. Видимо, директор ничем не мог ему помочь. Таблеток от истерии у него не было, а молоко за вредность учителям еще не начали выдавать.
«Нас учат какие-то психопаты и шизофреники, - подумал Рул, - чему могут научить эти психически нездоровые люди, которым нужно лечиться в дурдоме. Детей должны оберегать от этих психопатов, которые могут им привить токмо уродство жизни. Но нас заставляют тут учиться, да еще и получать пятерки. А ведь часто енти пятерки родители покупают взятками или их дочери берут у старого препода на клык, чтобы сдать экзамены или старики ебут их в задницу. Грош цена такой учебе, нахера она нужна! А дипломом можно спокойно подтереться, он бесполезен! Такое образование к тому же просто вредно, оно делает из нас уродов. Вместо того, чтобы бегать и играть, мы тут умираем за партой».

В середине второй алгебры появилась краса и гордость класса — Марианна. Бесцеремонно войдя в класс, она прошла грациозной походкой и села на свой «трон» рядом с Рулоном.
Чарующее великолепие Марианны подобно яркой звезде, вспыхнувшей в ноч¬ном небе, ненадолго отвлекло внимание аудитории. Сегодня на ней была обнова — фирменные вельветовые штаны, хитростью обмененные на поношенные джинсы, которые совсем еще недавно были куплены за чекушку водки у одного алканафта. Ее красивую грудь облегала новая итальянская блузка с глубоким декольте. Шокированным взглядом математик уставился на полуобнаженную грудь Марианны, и обе его руки потянулись в карманы. Видимо, таким образом он пытался успокоить пробудившуюся в нем плоть. Преподовало вспомнило, как шантажировало эту плутовку оценками, надеясь, что Марианна возьмет у него за щеку за сдачу экзамена. Но он явно не дооценил ее и схлопотал под яйца. К тому же она припугнула его, что заложит его грехоблудие, если он теперь не будет ей всегда ставить пятерки.

***

На очередной перемене опрометью влетел в класс Саня и, получив пару подзатыльников, прорвался к Рулону. Небрежно приглаживая растрепавшиеся волосы и поправляя сбившийся в сторону красный галстук, он сообщил, что Цыпа идет с дружками разобраться с ним.
Верный друг и подсирала Саня посоветовал Рулону сбежать домой. Рулон с важным видом поблагодарил Саню и отпустил его.
Взглянув на Марианну, он вопрошающе улыбнулся, ожидая мудрого совета.
— Что бы ты без меня делал? — вздохнув, спросила Марианна, доставая из портфеля маленькое зеркальце в резной оправе.
— Наверное, стал бы чуточку умнее, — ответил он, восхищенно глядя на ее гармоничное и волевое лицо.
— Но этот ум тебе бы дорого обошелся, — съязвила Марианна, встрепав волосы на его голове.
В этот момент она была особенно похожа на коварную дикую пантеру, превосходно знающую законы диких зверей, коими являлись дети. Рулон не мог не согласиться со словами Марианны и покорно кивнул головой. В этот момент в класс заглянула бритая голова Цыпы и позвала Рулона выйти.
Марианна резко развернулась к двери, вскинула брови, направив на Цыпу испепеляющий взгляд, послала его отборной бранью, как будто он хотел разобраться с ней.
Сплюнув сквозь зубы в угол, голова исчезла из поля видимости. У Цыпы было ложное представление о себе, как о выдающейся личности, но весь его внешний вид говорил об обратном. Кривая рожа с близко посаженными к носу глазами, которые плюс ко всему еще и косили, создавала эффект убожества и вызывала неприязнь у окружающих.
С Марианной никто никогда не хотел связываться, зная, что это может кончиться весьма плохо. Ее непредсказуемость уже многим дорого стоила.
- Что, Цыпа раскусил тебя, мой милый? – спросила его Мери
- Да он понял, что я продал ему туфту.
- Должен сразу был смотреть, лох мохнатый, - злобно выругалась Марианна.
- Вдруг он теперь помешает моей торговле? - забеспокоился Рулон, - как я буду сбывать твой товар?
- Не ссы, Руля, ты же под моей крышей, - обнадежила его Мери, - а значит, помешать тебе торговать никто не посмеет. Прозвенел назойливый звонок, и началась физика.
На партах лаборантка расставила физические приборы для проведения практики. Через 15 минут после начала урока в класс ввалился уже успевший где-то опохмелиться Ложкин. Львиной походкой, провожаемый почтительными взглядами, он прошел к своему логову и плюхнулся на место, рядом с Рулоном и Марианной. К ним никто никогда не подсаживался. И всегда рядом оставались свободные парты, сколько бы учеников ни было бы в классе.
Каким-то образом Ложкин свалил на пол физический прибор, который тут же был поднят сидевшим рядом прилежным мальчиком по кликухе Босой. Единственный, кому было позволено быть с ними рядом, так как он давал списывать контрольные работы.
Учитель посмотрел на Ложкина, как пугливая лань.
— А ты, Валера, мог бы сегодня и не приходить, — осторожно заметил он, механически поправляя большие очки в роговой оправе.
Ложкин, ругнувшись сквозь зубы, лег на парту, отодвинув запуганного соседа. Урок продолжался.
Пошептавшись с Рулоном, Марианна бесцеремонно толкнула ногой узурпатора школы.
Не сообразив сперва в чем дело, он с озлоблением не спеша повернулся, но увидев, что это Марианна, несколько смягчился.
— Чего надо? — грубо спросил он.
Ложкин, как и все в школе, боялся и уважал Марианну, в глубине души питая к ней любовные чувства. И, как ни странно, надеясь на взаимность.
— Не оттого ли ты сегодня злой, что вчера Цыпа вздул тебя? — вопросом на вопрос отпарировала бойкая на язык Марианна, с вызовом посмотрев на ху¬лигана.
— Чего-о-о? — процедил Валерий.
— А то, что он сегодня приходил и обещал, что опять будет разбираться с тобой.
— Со мной?! — нелестно отозвавшись о Цыпе, Ложкин встал, пнул чей-то попавшийся под ноги портфель и собрался сейчас же идти и свернуть ему шею, но Марианна остановила его. Она взяла его руку в свою и нежно прошептала ему на ушко, что сама хочет посмотреть на этот подвиг.
Опять сработал эффект влюбленности.
Несколько размякнув, Валерий сел, довольно улыбнулся и, положив свою лох¬матую голову на здоровенные кулаки, погрузился в сон.
Учитель в старом, поношенном костюмчике стоял у доски и старательно
объяс¬нял сложную тему. Физика продолжалась, не задевая никого из участников этого разговора. Она как будто существовала для других.
Наконец-то прозвенел долгожданный звонок, провозгласивший конец урока.
- Ну, что, помеха торговле устранена, - самодовольно улыбнувшись, сказала Марианна, вставая из-за парты, - пойдем-ка к тебе поразвлечемя немного, - предложила она.
- Всегда, пожалуйста, - ответил ей Руля.

***

Они шли мимо облезлых кирпичных построек, беседуя о жизни, пока не оказались у двери подъезда. Рулон открыл скрипящую дверь и пропустил Марианну вперед.
Придя домой и расположившись в зале за журнальным столиком, они сели пить чай. Чашки из китайского сервиза очень нравились Марианне. Она с интересом рассматривала своеобразный рисунок, изображенный на них. Ароматный чай дымился, подбадривая и поднимая настроение вместе с музыкой.
Слушая одесский концерт Аркаши Северного, они иногда подпевали. Из колонок музцентра хриплый голос напевал:

Люблю я сорок градусов,
Но только — не мороз.
Когда от пьяной радости
В жару краснеет нос.

— Что ты думаешь об этой песне? — спросила Марианна, встав лицом к большому зеркалу.
Она поправляла свои пышные блестящие красивые волосы, поглядывая через зеркало на Рулона.
— Да, мой отец стал алкоголиком, — ответил он, размешивая в чашке горячий чай, и, сделав паузу, пояснил, — его допекла мать. Она все требовала, чтобы он больше зарабатывал, а он не умел этого делать. И нашел выход в пьянстве.
— Интересный выход, — сказала Марианна с усмешкой, — а почему же она не нашла сразу себе богатого мужа?
Марианна подошла к стене, на которой висела фотография отца Рулона, сделанная год назад. Отец был очень похож на сына, но лицо его несло на себе следы длительных попоек, и Марианна мимикой выразила свое презрение.
— А она и не искала его, — ответил Рулон, — никто, видите ли, не научил ее искать. Она схватила первое попавшееся говно, а это оказалось не то, что нужно.
Хриплый голос продолжал петь:

Люблю я веселиться,
Люблю входить я в раж,
Когда течет по горлышку
Це два аш пять о аш.

Марианна посмотрела на второй портрет, висящий на стене рядом с фото отца. Это была фотография матери, красивой и энергичной женщины, сделанная еще 18 лет назад. Такой она была до замужества, еще не успевшая познать все прелести семейной жизни. Повернувшись к Рулону, Марианна рассказала свою историю.
— А вот меня родители с детства научили выбирать, — она порылась в своей маленькой сумочке, нашла помаду и ярко, несколько эротично накрасила свои красивые сочные губы. — Они же у меня цыгане. Когда я просила есть, они говорили: «Пойди, попроси у соседей». Когда я просила игрушки, они говорили: «Иди, поиграй у других детей, у которых они есть». А когда я начала просить шмотки получше, то они сказали: «Ты, значит, уже выросла. Раз стала разборчивой — иди попроси у парней. Зря, что ли, перед ними выпендриваешься?»
— Да, вот это отличное воспитание, — восторженно воскликнул Рулон и с восхищением посмотрел на Марианну.
Откровения Марианны о своем воспитании поразили Рулона. Он задумался о том, что если человек с детства все делает сам, достает себе пищу, игрушки, шмот¬ки, то он становится независимым от других и, что самое интересное, окружающие начинают его уважать. Так, вся школа и улица уважали Марианну, никто не смел ей противостоять.
— Я помню, как-то раз пошла в песочницу играть с детьми, — продолжала Марианна вспоминать нелегкое детство, которое обеспечило более-менее легкое юношеское существование. — У этих детей были самые разные игрушки. Мы начали играть. У одного трехлетнего мальчика, идеально одетого в белый костюмчик, был большой самосвал, в который насыпали песок и перевозили с места на место, из одной кучи в другую. Вдруг вижу, какой-то мальчишка бегает и всех детей прутом охаживает. При этом он испытывал огромное удовольствие, что было написано на злобном лице.
Все в слезах и соплях от него разбегались. А он еще больше разбесился, давай камнями кидаться. Наконец всех он из песочницы разогнал, подошел ко мне, а я спокойно сижу и смотрю на все, что происходит. Этот нахаленок меня спрашивает: «А ты почему не боишься, ведь у меня прут?» А я ему говорю, что меня еще не такими прутами били и мне совсем не страшно. Тогда он, свирепо сжав свои губы и широко раскрыв глаза, замахнулся и решил меня ударить. Но не тут-то было.
Я была всегда настороже, поэтому быстро увернулась и бросила ему горсть песка в глаза. Он сразу зажмурился, стал зенки свои тереть, прут выронил. Я схватила прут и давай его метелить им. Вся его смелость вдруг
куда-то улетучилась. Он аж завыл от боли и обиды, заревел. Слезы песок из его бебиков повымыли. И он побежал, громко крича.
Когда он вбежал в подъезд дома и с грохотом захлопнул дверь, я осмотрелась кругом: никого нет, стало тихо. Я думаю: «Что же теперь делать? Все разбежались. Играть не с кем». Взяла игрушки и пошла домой. Теперь сама поиграю.
— Да, вот как полезно жесткое воспитание, — одобрительно заметил Ру-
лон, — у меня такого не было, вот местное хулиганье забивает меня теперь вместо родителей. Но ничего, я матери теперь отомщу. Буду жить, как мой алкоголик-отец. Он клево живет, сидит на шее у своей заботливой мамаши, водочку постоянно трахает, ни хрена нигде не работает, балдеет целыми днями.
Тут Рулон скорчил бессмысленную рожу, закатил глаза и закачался, изображая пьяного отца.
— Только вот я водку пить не буду. Я на трезвую так делать буду. Дураком прикинусь и буду тунеядцем. Йогой займусь. Буду самосовершенствованием заниматься. Вот лафа-то будет, — он мечтательно прищурился, словно заглядывая в будущее.
— Дуракам закон не писан, — с ухмылкой заметила Марианна. — А если писан, то не весь, — после некоторой паузы добавила она. — Но на самом деле у тебя другая будет судьба. Ты сам будешь содержать многих людей, хотя в общем-то дураком и лоботрясом обязательно станешь, — съязвив, она лукаво улыбнулась и потрепала Рулона по голове, взъерошив его светлые волосы.
И они расхохотались. На улице уже темнело, но они не включали свет.
Разговор пробуждал в Рулоне что-то давно забытое. Как будто память стала постепенно кристаллизоваться, а Марианна только подтверждала старые знания.
— Откуда ты все это знаешь? — осторожно спросил Рулон.
Он понимал, что Марианна, конечно же, не обманывает, но ему было интересно узнать, откуда у нее такие сведения.
— Да у тебя это на морде написано. Твой фейс хорош и без косметики. Помедитируй над этим феноменом физиогномики на досуге.
Марианна указала ему на черты его лица, и Рулон, подойдя к зеркалу, стал себя внимательно изучать, ища, что же особенного было в нем.
Заболтавшись с Марианной, Рулон совсем позабыл, что надо сходить за хлебом и убрать в доме. Не заправленная с утра постель, немытая посуда, пыль на серванте и телевизоре всегда раздражали мать. Все это было кнопкой пускового механизма, включающего в матери программу вспыльчивости и агрессивности. Он обеспокоено взглянул на часы. Времени уже не было. Вот-вот должна прийти мать с вечными упреками. Быстро сообразив, как избежать скандала, Рулон для вида сел делать уроки. Марианна ушла.

***

Через несколько минут дверь в квартиру открыли, и раздался стук каблуков. Это пришла мать. На ее уставшем лице возникло недовольство, когда она увидела немытый пол и разбросанную обувь в прихожей и кухне.
Мать сняла коричневые туфли, повесила на вешалку купленный по блату еще два года назад плащ и уже с порога начала свою проборку за невыполнен-
ные дела.
Узнав, однако, что сын сел за уроки, немного успокоилась.
«Здорово работает!» — подумал Рулон, - все люди ищут в жизни состыковок своего воображения с реальностью, - думал он, - вот мать внушила себе, что дома должен быть порядок и теперь добивается его своим психом, но она еще внушила себе, что сын должен учиться, и если он учится – енто хорошо. Так она и живет ради всяких состыковок. Дурь все это, маразм завнушенных зомби.
Быстро переодевшись, она начала готовить на кухне.
Рулон уже было успокоился, обрадовавшись тому, что удалось избежать
сканда¬ла, когда раздался телефонный звонок. Мать долго разговаривала, а затем разъярилась. Оказывается, позвонил классный руководитель и сообщил, что Рулон не успевает по многим предметам и имеет пропуски. И все это — в конце четверти. Мать в бешенстве носилась из комнаты на кухню и обратно. Длинная тирада продолжалась довольно долго. Опять не состыковки.
«Рано обрадовался», — мелькнула следующая мысль. Лучшее, что мог сделать Рулон, — это отключиться от бренного мира. По системе йоги он ввел себя в ряд последовательных состояний, дарующих непоколебимость и нереагирование на изменение окружающей среды. Но это удавалось ему еще слабо. Мать, видя, что сын сохраняет какое-то странное спокойствие, стала беситься еще больше.
Со знанием дела Рулон по системе «Тай собака» уворачивался от мокрой тряпки, угрожавшей его лицу. Затем ему все-таки удалось уравновесить дыхание и обуздать свои чувства, чтобы остаться спокойным во время истерики.
«Вот хорошая практика, - подумал Руля, - я должен наблюдать за собой, какие процессы происходят во мне и не давать себе впадать в негативные эмоции. Что происходит? Мать орет. Я думаю, это плохо и чморюсь, но я вижу эту хуету и не буду думать, что это плохо, буду радоваться.
— А теперь марш за хлебом. Купи буханку черного и батон, — устало сказала мать, устав от своей истерики.
«Вот так люди всегда бесятся от лишней энергии, лучше бы мать позанималась спортом и не тратила энергию на свой психоз, - думал Рул, - негативные эмоции уничтожают мать. Ее поиск ложной справедливости - хороший повод для того, чтобы лечь в психбольницу. Еслиф она ентак будет истощать себя, то скоро рехнется. Негативные эмоции, вызываемые и оправдываемые ложью – вот зло этого мира».

***

Взяв сумку и деньги, Рулон вышел за дверь и быстро сбежал вниз по лестнице. Он выскочил из подъезда и нос к носу столкнулся с местными хулиганами. Их было четверо. Они стояли полукругом, и один из них, черненький пацан, похвалялся перед остальными своими подвигами. Его рассказ сопровождался возгласами удивления и смешками. Длинный, как жердь, пацан достал пачку «Беломора» из кармана потертой куртки, и все принялись закуривать. В этот момент они увидели Рулона и, как по команде, повернули к нему свои злорадные рожи.
«Ну и денек сегодня», — пронеслось в голове, но отступать было поздно. Рулон вспомнил основной закон ахимсы, гласивший о том, что чувство порождает ответное чувство. Сделав усилие, он взял контроль над своими эмоциями и, настроившись благожелательно к хулиганам, пошел на них.
— Эй, быдло, подь сюда. Деньги! А ну, выкладывай, живо! — не вынимая сигареты изо рта, кривляясь и изгибая грязные пальцы, процедил один из них.
— Давай быстрее! — нагло и надменно протянул другой.
— Ребята, сейчас я куплю хлеба, разменяю тройку, а сдачу отдам вам, — с добродушным видом простачка пролепетал Рулон, сохраняя внутренний самоконтроль.
Удивившись такой покорности и обрадовавшись легкой добыче, хулиганье расслабилось, надеясь на быстрый успех.
— А ну, давай быстрее, бегом! Считаем до трех, два пропускаем!
Под дружный смех на глазах у равнодушных прохожих он побежал со всех ног, радуясь своей находчивости, которая всегда выручала его.
Свет уличных фонарей, которые в большинстве были разбиты, слегка освещал то место, где проходил Рулон. Но отражение от снега создавало умиротворенную картину. Высоко в небе светила луна.
«В мире лжи и обмана нас может спасти только ложь и хитрость. Чем больше ты лжешь другим, тем больше твой успех в миру, - подумал Рул, - главное не обманывать самого себя, чтобы не попасться в сети».
Завернув за угол, Рулон направился к своим телохранителям. Он пересек маленький пустой дворик и вбежал в подъезд нового дома, где жил Куранчик. Куранчика не было дома, но его родичи сказали, что он гуляет у школы. Осторожно идя вдоль домов по переулку, боясь еще на кого-нибудь напороться, Рулон приблизился к школе, где тусовалась вся банда Курана с какими-то девицами. Кроме них, с этой стороны школы никого не было.
— Смотри, кто к нам идет! Да это же мой лучший друг! — прокричал на всю улицу неслабо поддатый Куран, указывая рукой в сторону Рулона. Окружившие его ребята дружно повернулись и посмотрели на дружка своего главаря.
— Чего голосишь? Лучше бы разогнал свору у моего подъезда, а то они чуть не отобрали деньги, которые я хотел принести тебе, — сказал Рулон.
Умение использовать повторяющиеся проявления своих корешей помогало ему находить выход из, казалось бы, невыгодной ситуации. Он помнил правило: «Не бывает безвыходных ситуаций, бывает много страха. Когда отринешь страх, тогда будет и выход».
— Кто отобрал? Где деньги? — заорал Куран. Он вскочил с невысокой ограды, на которой сидел, и, угрожая кулаком невидимым врагам, озлобился.
— Я всем сказал, кто тронет моего друга...
Тут он осекся, увидев группу милиционеров с дружинниками, подходящую к школе. Слегка поутихнув, Куран продолжил беседу с Рулоном.
— Ну ладно, где там твои обидчики? Пойдем скорее. Да, где деньги-то? Давай, а то нам на пиво не хватает.
Все пошли в магазин. Продавщицы с удивлением посмотрели через окно на подвалившую к зданию группу оборванцев.
Рулон купил хлеба, молока и печенья, чтобы поменьше осталось денег, и отдал сдачу поджидавшим у входа телохранителям. Телохранители обрадовались подвалившим деньгам, злорадно усмехаясь, отправились на разборку. Рулон уверенно шел впереди, а банда плелась за ним сзади на небольшом расстоянии. Поджидавшая у дома шпана окружила Рулона, требуя денег.
В это время, выгибая пальцы, сзади подошел Куранчик и угрожающе присвистнул. Малявки повернулись и испуганно посмотрели на ухмыляющихся хулиганов. Через мгновение двое из них с разбитыми носами полетели на землю, а остальные обратились в бегство. Рулон отправился домой.
Считая ступеньки лестничных проемов, Рулон подумал, что он уже много раз их считал и наперед знает, сколько их. Знает, какая из них сломана, где можно подвернуть ногу, но все равно считал и при этом успокаивался.
На этом поход за хлебом был закончен. Он понимал, что рано или поздно его поймают, ошманают и побьют, но крутился как мог. «Даже за хлебом сходить непросто! — подумал Рулон, дотянувшись до звонка и ожидая, когда мать откроет дверь. — Постоянно жизнь устраивает стресс. Осознанность, умение вспомнить себя, а не свой страх поможет изменить внешнюю ситуацию».
Мать открыла дверь, улыбаясь, и взяла у Рулона сумку с покупками, она была уже добрая. Все идет, все меняется. Добро сменяется злом. А страдание —
счасть¬ем. Мир – это большой тренажер, на котором мы должны оттачивать свою волю и сознание, именно поэтому в нем нелегко. Бог допустил страдание, чтобы пробудить нас и подтолкнуть к совершенству.

ЧАСТЬ 2. ШКОЛА ДЛЯ ПРИДУРКОВ

2006-12-18T22:23:57Z

Буйство дебилов (PLUS)

— Ты шо, падла, деньги давать не будешь? — орал Ложкин на запуганного Рузая.
— А ну, давай сдавай какие все по доллару, сука.
— Давай, давай лучше сдавай, а то мы тебя целый месяц бить будем, — добавил Хмырь. — Пока должок не дашь, на счетчик поставим.
— А почему я должен вам доллар давать? — стал мямлить Рузай.
— А вот почему, — заорал Ложкин и поставил ему кайфушку. Рузай испуганно сжался.
— Ну чё, понял, понял, понял? — забесился Ложкин, размахивая здоровыми кулаками возле морды Рузая.
— А может, ещё ему врезать? — заявил Хмырь.
— Я дам, дам, — испуганно затараторил Рузай и стал судорожно вытаскивать из кармана деньги.
— А ну, вот то-то же, — завыл Хмырь, пряча себе карбованец в карман, — смотри, не выебывайся; если пожалуешься, то знай, нас много, найдется, кому тебе харю намылить, — поучал он, поигрывая ключами. Получив что нужно, кореша повалили восвояси. Пройдя по шумным коридорам школы, расталкивая всех на своем пути, они поднялись к актовому залу, в закуток на втором этаже, к пристройке, где на стуле, положив нога на ногу, сидела Марианна. Рядом с ней был Рулон, Куран и ещё несколько пацанов.
— Ну что, принесли добычу? — спросила она.
— Да, выбили тут у пары дураков, остальные раскошелились сами, — сказал Хмырь, подавая ей лавэ. Пересчитав деревянные, она отдала им половину.
— Штопор будет доволен вами.
Штопор был известный уголовник, державший в страхе весь микрорайон, орудуя там вместе со своей бандой. Марианна зналась с ним и теперь от его имени наводила порядок в школе.
— Давайте, так вы из пионеров станете настоящими рэкетирами, — подбодрила она хулиганов. Ложкин с Хмырем расплылись в улыбке. Мысль, что их действия одобряет авторитет, действовала на них благотворно.
— Ну что, башли-то ты принес? — обратилась она уже к другому пацану по кличке Джо, который был школьным сутенером и сдавал напрокат малолетних шмарофеток у себя на хате, а чаще просто в подвале.
— А чё это я буду вам их носить, — заявил он.
— Куран, объясни ему почему, — кивнула она здоровому пацану, который привел Джо на разборку.
— Вот почему, — сказал он, прижав лезвие ножа к его горлу. — Ну что, въехал теперь? — добавил он.
— Ему чё, по харе дать? — возмутился Ложкин, подходя к Джо.
— Да, я понимаю, — угрюмо сказал Джо, понимая, что начнётся, если он требухнется.
— Давай выкладывай бабки, — приказала Мэри. Джо достал лавэ, они пересчитали.
— Что-то мало притаранил, нужно ещё столовник. С завтрашнего дня ставим тебя на счётчик, если не принесешь, понял? — спросила она его жестко.
— Да, — безрадостно сказал он.
— И давай-ка, шмаровоз, повесели-ка ребят, подложи под них по девчонке.
Эта мысль особенно понравилась начинающим рэкетирам.
— Понял, понял? — злорадно закричали они.
Джо безрадостно кивнул.
— Но вот и славно, что ты покорился, — сказала Мэри, — а то бы трудно тебе пришлось, а теперь мы будем тебя защищать, — поучала она, отстегнув часть лавэ своим быкам. — А ты, Алхимик, что, принес свои барыши? — спросила она.
Алхимик был известным торговцем наркоты в школе, приучая к кайфу, который он часто изготавливал сам, пацанов и девчонок в подвалах. Алхимик охотно вынул деньги и угодливо подал их Марианне. Она недоверчиво взяла его барыш: что-то он больно легко расстается с лавэ, не хитрит ли, не задумал ли чего?
— Ты понял, что больше не должен торговать в школе шмотьем?
— Да, — уже менее угодливо ответил Алхимик.
— За базар отвечаешь? — строго спросила она.
— Отвечаю, — промямлил он.
— Шмотьем буду торговать я. На дороге не стой! — бросила Мэри. — Ну лады, давайте расходиться. Да и еще Штопор одобрил бригадирство Сотки, так что он у вас за старшего.
Валерьян расплылся в довольной улыбке, готовый теперь по первому зову Мэри распиздярить ебальник любому.
— Свободны! — бросила Мэри. Пацаны пошли в школу, а она и Рулон еще остались на насиженном месте.
— Ну что, учимся жить, мой милый? — спросила его Мэри. Он кивнул.
— Давай теперь следи за Алхимиком, не приторговывает ли он шмотьем и кассетами. Это самая непыльная работа, поэтому мы ей займемся сами. Если даже нас застукают, то нам ничего не будет, а им за их дела могут и срок навешать, сечешь? Так что пусть просто платят мне дань и рискуют своей жопой.
— Я вот все думаю: разве хорошо, что мы как-то сопричастны с наркотой и борделем? Я где-то читал, что это тоже накручивает плохую карму.
— Ох ты, Руля-святоша, — расхохоталась Марианна, — как раз наркота и проституция дают человеку хорошую карму.
— Как это? — ошарашенно спросил Рулон.
— А вот так. Наркоман, постигая иную реальность, перестает отождествляться с иллюзорными ценностями этого Мира. Многие из них становятся мистиками во многих религиях и шаманизме. Наркотики употребляли во время мистерий, в отличие от вина они считались священными.
— Но ведь наркотики сокращают жизнь, — не успокаивался Рулон.
— Много чего сокращает жизнь, лишает здоровья. Например, Павка Корчагин вредил своему здоровью, но его почему-то считают героем. Вредное производство сокращает жизнь, но тех, кто работает там, называют героями труда. Роды вредны для здоровья, но их никто не запретил. Бессмысленные войны уносят много жизней, но никто не прекратил войну в Афгане: там тоже герои. И выпуск ядерного оружия столько несет вреда, но это считают нормой. Просто все — общество, политики, генералы — не считают вредным этот героизм. Видишь ли, все, что мешает человеку батрачить на общество и срабатываться до костей, будь то алкоголь, наркотики, проституция, — это плохо, мол, здоровье и все такое. Сразу находят они оправдание своей политике. Но все это брехня, — ответила Мэри, — есть ведь много стран, у которых нет ядерного потенциала. И на них еще никто до сих пор не напал. Ты все еще веришь сплетням политиков, дурило, пора бы поумнеть и начать самому шевелить своим рогом.
— Я слышал, что наркоманы во время ломок могут совершить преступление, — не унимался Рулон.
— Могут, — ответила Мэри, — если бы наркотики продавали в аптеках, такого бы не было. Так что власти сами виноваты в их преступлениях, запрещая наркоту. На Западе кое-где уже продают кайф в аптеках, только у нас все тормозят. И еще власти должны учить людей колоться так, чтоб не было передозняка, чтоб не шырялись всякой чадостью. Пусть просвещают народ, сделав центры, где будут колоть наркоманов врачи, так будет лучше, чем это запрещать.
Мэри поднялась со своего стула и направилась в школу. Рул последовал за ней.
— А проституция тоже полезна? — спросил он.
— Как видишь, — ответила она. — Я сама начала очень рано пороться. Это помогло мне лучше познать жизнь. Настоящая шлюха, порющаяся с малолетства, гораздо лучше может выжить, чем мечтательная разумная мамочкина дочка, которая пьет уксус неразделенной любви, дурость! Если нужно, то шлюха может быстро найти путевого мужика, т.к. она за километр наметанным взглядом видит кто есть кто. Она может быстро окрутить его, стать для него желанной, т.к. знает как угодить, умеет бороться, подстраиваться, располагать к себе, а обычная дура только и может, что выяснять отношения да проклевывать темечко мужу.
— Почему ж тогда шалав осуждают? — недоумевал Рул.
— Все потому же, — ответила Мэри, — они, видишь ли, мешают размножению пушечного мяса и не повышают производительность труда, т.к. имеют вольные взгляды на жизнь. Но раньше их называли гетерами и уважали. Почитай об этом книгу «Таис Афинская».
Тут они подошли к классу, где проходил очередной урок, и заломились туда.
— Вы почему опоздали на урок? — напала на них училка.
— А мы долго аудиторию искали, — ответила Мэри.
— Быстро садитесь и записывайте тему.
Марианна вальяжно прошла и села на галерку. За ней поспешил и Рулон. Усевшись, она неспешно достала косметичку и начала наводить макияж.
— Ты, говорят, платишь Кириллу, чтоб он защищал тебя? — спросила она, разглядывая себя в зеркало.
— Да, я решил, пусть он будет моим телохранителем, — ответил Рул.
— Пусть он охраняет тебя, когда ты торгуешь или у тебя отбирают деньги, а так зря к нему не обращайся.
— А почему? — недоумевал Рулон.
— Потому что, когда тебе мылят харю или над тобой издеваются, ты можешь наиболее хорошо работать над собой, практиковать отрешенность, осознанность, работать с негативными эмоциями. К тому же унижение не дает тебе мечтать о себе, воображая себя суперменом или еще бог знает чем. Спускают тебя с небес на землю — делают реальней, так что если б тебя не долбили, то ты должен был бы платить, чтоб это делали, т.к. без стрессовых ситуаций прогресс идет крайне медленно.
— Не болтайте на уроке! — стала орать на них учила. — Чем вы там занимаетесь? Где ваши тетради? — бесилась она.
— А я дома тетрадь забыл, — заявил Руля. — У вас не найдется листка и ручки, чтоб я мог писать.
— Да я тебе влеплю двойку за четверть! — бесилась старая вобла, стуча указкой по парте.
— Образы гоняет, — усмехнулась Марианна.
Рулон, который уже был готов испугаться угрозы, заулыбался, подумав: вот как нужен стресс, чтоб не в воображении, а реально работать со своим говном.
— Что ты улыбаешься? Я вот твоих родителей в школу вызову! Пусть лучше воспитывают тебя!
Рулон старался отследить действие нового образа и не поддаваться на провокацию, продолжая сохранять жизнерадостность. Бессмысленный урок про¬должался.
— Особенно радуйся, — продолжала Мэри, — если тебя будут обижать и унижать твою ложную личность. Всегда, когда тебя унижают, старайся смотреть на себя со стороны.
— Как это? — спросил Рул.
— Это значит, что ты смотришь на себя как на чужого, как будто это не ты, а какое-то другое лицо двигается, говорит, реагирует, воспринимает, думает. Сперва это делай просто, когда вспомнишь об этом, но в дальнейшем для совершенствования этого взгляда нужно его практиковать, и в трудных условиях, к примеру, когда тебя гноят, думай, мол, я не я и жопа не моя, и отстраняйся, и затем ты ощутишь себя отдельно не только от своей воображаемой личности, но и от тела, и ты всосешь, что ты есть смотрящий, — сказала она, подпиливая свои ногти.
— Как это, смотрящий? — заинтересовался Рулон.
— А вот так, мой милый. Дело в том, что ты на самом деле живешь совсем
в дру¬гом мире и токмо смотришь оттуда сюда, но это ты поймешь не сразу. А когда врубишься, то осознаешь, что для тебя нужно вернуться туда, откель ты смотришь.
— А что это за мир? — стал спрашивать он.
— А ты смотри на себя со стороны и узнаешь, — рассмеялась она, — иначе это будут все сказки.
Прозвенел звонок, и они выперлись из класса. Марианна подошла к окну в коридоре и взглянула на школьный двор. Там стояла черная «Волга».
— Вот меня уже ждут, — сказала она, — а ты дрочи в кулачок, понял? — усмехнулась она. — А я пойду посмотрю сегодня, кинуть этого фраера или нет, — сказала она, бросив надменный взгляд на машину за окном.
— А я уже не дрочу, — сказал Рулон, — решил развивать волю.
— Молодец, придурок, — похвалила она, — однако ты можешь теперь дрочить по-новому.
— Как это? — спросил он.
— Дрочи и не кончай, а просто наблюдай, как движется твоя энергия, направь внимание в голову и уводи силу возбуждения туда, и скапливай ее в голове, в меж¬бровье или на макушке. Так ты станешь у нас йогом-дрочиньяком, — рассмеялась она.
И не прощаясь, отвернулась и пошла вниз по лестнице на выход из школы. Рулон знал, что идти за ней не нужно, и почтительно провожал ее взглядом.
Проводив взглядом отъезжающую «Волгу», куда уселась Марианна, Рулон направился к группе пацанов, стоявших у двери в туалет и игравших в трясучку. Маленький черный пацан быстро тряс руками монеты
— Стоп, — скомандовал второй участник игры по кличке Лукиша.
— Орел, — произнес он. Михетченко, так звали трясуна, разжал руки, и они стали считать, чего больше — «орлов» или «решек».
— Моя взяла, — сказал Лукиша, собирая монеты.
— Что, трясете? — спросил, подойдя к ним, Рулон.
— Что, завтра-то будем Хомяка взрывать, а то он совсем оборзел. Двояки лепит, родителей в школу вызывает.
— Да, я уже бомбочку приготовил, — сказал Михетченко.
— Взорвем падлу, — добавил Лукиша, — таких из школы выживать нужно. Подговорим пацанов из других классов, пусть все уроки ему посрывают, тогды узнает, как двояки проставлять, сука.
— И еще Счетовода нужно достать, — добавил Рул, — я тут с пацой из других классов договорился. Будем выживать его из школы.
— Нужно ему заподлянку подстроить. Что-нибудь придумаем, — заявил
шуст¬рый на выдумки Михетченко.
Так состоялось очередное заседание КБУ, комитета по борьбе с учителями, целью которого было выжить из школы самых злых и вредных преподов, чтоб учиться стало легче и веселей.
— Вот у меня тут фотки, зырьте, — сказал Рул, достав из кармана порнографи¬ческие открытки, на которых были бабы в сальных позах, снимающиеся с мужиками. Некоторых из них ебли, другие брали в рот, третьи просто обнимали хуй партнеров.
— Во, клево! — забалдели пацаны, рассматривая фотки.
— Давайте по доллару за штуку, и они ваши, — предложил Рулон.
Лукиша, не раздумывая, купил две из них. Михетченко еще мялся.
Рулон уже продал много таких фоток, подсунутых ему Марианной, и скоро сумел заработать денег на новую книжку по йоге, которой он самозабвенно занимался все свободное время. Только он успел спрятать выручку и фотки в потайной карман в подкладке пиджака, как к туалету подвалил Цыпа и, схватив Рулона за шиворот, заявил: «Ты что, сука, мне туфтовую майку продал? Наклеил на нее ченухи и думаешь, я ее не отличу от настоящей?»
— Я не знал, туфтовая она или нет, у меня такая была, — стал оправдываться Рул, вспоминая, как толкал Цыпе шмотье, данное ему Марианной.
— Не пизди, педераст, не знал ты, сука. За такое я тебе весь ебальник расколочу. В общем, чтоб вернул мне четвертной. Это будет твоя неустойка за туфту.
— У меня столько нету, — стал канючить Рул.
— Кого ебет чужое горе, — возразил ему Цыпа. — Давай, сука, чтоб завтра же принес, не то я тебя на счетчик поставлю, понял?
— Да, — пролепетал Рулон, почуяв, что запахло пиздюлями.
— Ты приносишь мне должок, и я при виде этого кончаю, — глумливо произнес Цыпа. — А если нет, то весь ебальник тебе распиздярю.
Рул поплелся восвояси, только теперь вспомнив, что нужно часто смотреть на себя со стороны. Во время всей этой процедуры он опять отождествил себя, как смотрящего, с личностью Рулона и его телом, забыв, что он не является Рулоном, это заблуждение. Он тот, кто смотрит за ним с другого мира или измерения, по ошибке влипнув в эту личность и тело, что те, делающие, желающие, думающуюие этом мире таких же тел и личностей, живущих своей жизнью, которая мало устраивала его, смотрящего, пока он полностью не отождествился и не стал принимать это тело и эту личность за себя самого. «Но ничего, — подумал он, — недоброхотов у меня хватает, которые давно уже хотят мне намылить рожу или просто приколоться надо мной. Так что еще есть возможность поработать над собой в крутой ситуации, пока она еще не случилась. Буду смотреть на себя, пока снова не забуду об этом». С этими мыслями он поплелся домой. Было интересно смотреть на себя со стороны, как будто какая-то форма или биоробот двигается, смотрит, дышит, ощущает, думает. Он ощущал себя каким-то существом, которое он не очень-то хорошо знал и почти совсем не владел им. Оно само жило и действовало по какой-то своей заведенной программе.
Рулон догулял до звонка, который застал его у входа в школу. Как прилежный ученик, движимый тупой программой быть таким, как все бараны, он вприпрыжку побежал по лестнице и, уже опаздывая, запыхавшись, влетел в класс.
Угрюмый и толстый учитель биологии стоял у своего обшарпанного, давно некрашеного учительского стола, как экспонат уродливого развития мужского тела. Он пристально осмотрел присутствующих учеников и задержал взгляд на Рулоне.
— Ну что, Рулонов, опять Мопассана ночью читал? — язвительно, как при любом оправдании мальца, тряся своими отвислыми щеками, прошамкал биолог. — Иди-ка скорее к доске, отвечать будешь.
Рулон медленно вылез из-за парты и, опустив голову вниз, поплелся к доске. Встав перед учителем, он словно пытался что-то вспомнить. Но эти попытки были безрезультатными.
— Да... я... — начал мямлить Рулон, — можно повторю?
— Что же ты ни черта не знаешь? — продолжил учитель, выпучивая свои маленькие маслянистые глазки. — Иди, садись, «двойка»!
Рулон покорно поплелся на свое место. Он ни¬когда не пререкался с учителями, усвоив всем известную житейскую мудрость, что с начальством не спорят, за что имел у них многие привилегии. Все преподаватели и многие родители считали его примерным, но обиженным умом ребенком.
«Заставляют же нас учить всякую хуету, - бесился Рулон, и на черта мне нужна ента биология, лучше бы меня трахатья научил жирный черт, сука, етно было бы мне полезней, а то двояк влепил старый пидор, а мне по хуй, - думал Рул, - не хочу быть хорошим мальчиком, чтобы на меня общество навешало свое рабское ярмо, да пошли они, - злился Рулон, карябая на парте череп своей рукой.
Раздался стук в дверь, и в класс просунулась голова молодой училки в больших очках. Она работала в школе всего второй день, но уже успела познать прелести своей профессии, о чем свидетельствовала измученная физиономия. Она и отозвала Хомяка — так прозвали биолога за его отвислые щеки — в соседний класс усмирить беснующихся учеников.
Как много значат для пытливого ученика пять минут в школе.
Маленький и шустрый Михетченко злорадно присвистнул и принялся за дело. Он пробрался в согнутом состоянии между рядами и ловко сунул фугаску в портфель преподавалы, стоявший рядом с его столом. Все ребята оживились в предвкушении предстоящего веселья. Михетченко отполз и, как ни в чем не бывало, сел за парту. Через две минуты раздался оглушительный хлопок, от которого вскрикнули слабонервные девчонки, а из портфеля повалил густой и едкий дым. Все были в восторге и начали хихикать и перешептываться, поглядывая на дверь, которая со скрипом распахнулась через несколько секунд.
Изумленный Хомяк, ворвавшись в класс, застыл на месте в смешной позе. Вытерев пот, он смотрел на растрепавшийся от взрыва свой портфель. Когда очухался, бросился к нему и, осыпая проклятиями школу и ее учеников, под дружный смех учащихся стал высыпать на стол содержимое того, что называлось порт¬фелем Хомяка.
На стол упали два грязных носовых платка, недоеденный засохший бутерброд, перочинный ножик и пачка фотографий, на которых были изображены раздетые женщины в дразнящих позах. Было заметно, что эти фотографии переснимались по многу раз и на некоторых из них было трудно определить, что изображено. Почти все вещи были испорчены или по крайней мере сильно повреждены.
Побледнев от ярости и поминутно протирая вспотевшую лысину, Хомяк начал кричать гнусавым срывающимся голосом, требуя немедленно признаться преступнику. Но в ответ раздался взрыв хохота. Он размахивал руками, запинаясь, угрожал всеми карами преисподней, что еще больше веселило учеников. Как и следовало ожидать, дураков не нашлось, зато любителей посмеяться было предостаточно. В этот момент прозвенел звонок.
Урок закончился, не начавшись.
«Чему нас тут учут, - думал Рул, - зачем нам эта алгебра, геометрия, физика, ни моим родителям, ни родственника, ни знакомым это в жизни не понадобилось. Все это, сука, собачья школа, высшее образование дурье и то все, что нужно писать, читать и считать остльное - это мусор, которым нас загружают, который все равно никто не помнит, пошло это образование в задницу, - бесился рулон, - не охота мне на него гробить лучшие годы жизни».

***

Следующим уроком была физкультура, к которой никто никогда не готовился. Ученики, громко обсуждая предыдущий урок и высмеивая Хомяка, спустились в спортзал, находящийся на первом этаже.
В коридоре к нему подошла Марианна.
— Ну что, сбыл порнуху?
— Кое-что сбыл, — ответил Рул, достал из потайного кармана и подал ей выручку.
— Ну что, растешь, — похвалила она его, — давай активней разворачивай торговлю, дорогой.
— Буду стараться, — сказал Рулон с готовностью. — Только вот у меня проблема. Цыпа сказал, что я туфтовую майку продал ему, требует четвертной — неустойку за это.
— Пусть пососет, — ответила Мэри. — Если рыпнется, то получит.
— Но тогда может быть уже поздно. Он решил мне при встрече помять фотографию.
— Ну что ж, чтоб для тебя жизнь медом не казалась. Будь под этой угрозой. Это полезно будет, чтоб ты мог творчески проявиться и понаблюдать за собой со стороны.
Тут к ним подвалила физручка и нагло спросила, обратясь к Мэри. «Что-то я тебя не вижу на уроках. Почему ты не занимаешься?» — начала возгудать она.
Рулон смотрел на них и видел, что Мэри казалась старше и зрелей тупой физ¬ручки, хотя ей было лет 40. Мэри в шикарной одежде, с пышной прической, на каблуках с презрением смотрела на физру в драном спортивном костюме, которая даже не знала, что Марианна почти каждый день занимается по три часа в секции каратэ, да еще по два-три часа утром дома, на стадионе и иногда днем, и даже ночью, постоянно работает над собой. Она же ее считала просто легкомысленной и избалованной девицей.
— У меня нет формы, — нагло ей ответила Марианна, — поэтому я и не хожу на урок.
— Так пусть тебе купят её, — бесилась физра.
— Вот это вы и скажите моим родителям.
— Пусть они придут ко мне в школу. Я тебе двойку за четверть поставлю, — не унималась она.
— Вот надо вам — идите к ним, — ответила ученица.
— Это не мне, это тебе надо учиться, — кипятилась она.
Развернувшись, Марианна пошла прочь от ебаной психопатки, так как говорить с ней было бесполезно. Рул потрусил за ней.
— Ну, ты видел эту наглость? — сказала она ему. — Устрой ей сейчас заподлянку. Ты же должен мстить за меня.
— Да, конечно, я все сделаю, чтоб сорвать урок, — побожился Руля.
Одарив его благосклонным взглядом, она удалилась до дома.
Еще на перемене, зайдя в раздевалку, пацаны стали там бесцеремонно курить и травить блатные анекдоты, щеголяя друг перед другом изощренностью. Один из хулиганов достал из портфеля простой карандаш и, с трудом найдя свободное место на исписанной стене, стал рисовать голую бабу под дружный смех наблюдателей. Тем временем в голове у Рулона созрел план действий, и, собрав несколько человек, он отозвал их за угол, где, эмоционально размахивая руками, объяснил им что-то, в результате чего все громко заржали. Не прошло и пяти минут, как они пошли осуществлять его коварный замысел.
Физручка Соня на перемене сидела в тренерской за полуразвалившимся столом и проставляла оценки за предыдущий урок в журнал. Друзья Рулона один за другим подбегали к ней с глупыми вопросами, раздражая преподавателя и выводя ее из себя. Наконец она, потеряв терпение, с разгневанным лицом выгнала всех из тренерской, подошла к двери и с грохотом захлопнула её, затем закрыла на ключ и, успокоившись, продолжила свое занятие.
Цель Рулона была достигнута. В замочную скважину немедленно затолкали несколько медных монет и с криками: «Физра попалась!» — все стали бегать по залу, футболить разными мячами и вылезать из себя, кто на что был способен.
Рулон не был любителем массовых сцен и, увидев исполнение воли своей нежной подруги, с которой физручка имела глупость вести себя непочтительно, удалился из спортзала. Он пошел по школьным коридорам, постоял у доски объявлений, посмотрел в окно второго этажа. Больше пока уроков не было.
«Вот она война учил и учеников, отцов и детей, - думал Рул, - мы, дети, находимся в рабстве у взрослых, они хотят обкорнать нас под свой шаблон, но мы не хотим этого и сопротивляемся их тупому воспитанию. Только б не перестать сопротивляться и не дать им себя завнушать . Бог с нами, хуй с учителями, - выругался Рулон».

***

Побродив по школе, он вышел на улицу. Там происходила драка. Обычное зрелище во время перемен на задворках школы. Окруженные кучкой ребят, два пацана неуклюже наносили друг другу удары, которые больше походили на легкие тычки. Наблюдатели казались активнее дерущихся. Они то и дело выкрикивали подзадоривающие реплики и бурно реагировали на каждый удар громким смехом и криками.
Рулон давно заметил, что по-настоящему драться никто не умеет. Может быть, кроме нескольких хулиганов, для которых это было повседневным развлечением. Да и то они больше брали наглостью, чем боевым мастерством. Драка продолжалась недолго.
Еще немного повозгудав друг на друга, драчуны разошлись, удовлетворив самолюбие. У одного был разбит нос и разорвана рубаха. У другого поцарапана щека и оторвано несколько пуговиц от костюма. Вся их одежда была мокрой и грязной, но глаза блестели и светились злостью. Физически сильные от природы редко бывают умными, так как разум у них заменяют кулаки. У одного энергия идет в голову, у другого в мышцы, у третьего в сердце, а у четвертого в яйца. Так и появляются разные люди и они не могут понять других, осуждают, дерутся. Вот так устроен наш мир.

Размышляя об этом, Рулон пересек школьный дворик и снова вошел в школу, по широкой лестнице поднялся на второй этаж. Недоброе предчувствие, возникшее в это светлое осеннее утро, сдавило его сердце еще больше. Но он вовремя не прислушался к нему.
Внезапно он натолкнулся на группу местных хулиганов, которые, увидев его, сразу оживились. Они, зло усмехаясь, подвалили к нему, окружили со всех сторон и начали приставать. «Это намного серьезней, — подумал Рулон, — чем уличная драка малолеток. Здесь последствия могут быть более непредсказуемы».
— Ну что, попался, придурок! Когда должок будешь отдавать? — злобно
спросил Цыпа, заводила всей этой своры, пожевывая недокуренный бычок «Беломора».
— Дать ему по морде, чего разговаривать? — донеслись голоса.
Со всех сторон на Рулона смотрели наглые рожи, в любой момент готовые наброситься на слабого. Тошнота подкатила к горлу. Ища выход из создавшей¬ся ситуации, Рулон лихорадочно перебирал все возможные способы. Вдруг он
вспомнил, что в туалете рядом открыто окно, ведущее на крышу пристройки первого этажа школы. В голове мгновенно созрел план.
— У меня есть десять долларов с собой. Я вам отдам, если не будете бить, — неуверенно, с дрожью в голосе произнес Рулон.
— Давай! Давай! Не будем! Ха-ха! — заторопили они.
— Пойдемте в туалет, а то я их запрятал.
Туалет был самым примечательным местом: именно здесь хулиганы больше всего любили балдеть, куря, разрисовывать стены и обсыпать ругательствами чадосов и учителей.
Толпа пацанов ввалилась в вонючий туалет, где никого не было, балдея по поводу прятальных мест, из которых ничего так просто не достанешь.
Взгляд Рулона пробежал по стенам, потолку и остановился на открытом окне, подоконник которого был покрыт толстым слоем окурков. Унитазы, как всегда, были завалены кучами говна, которое почему-то постоянно не смывалось, что создавало своеобразную вонь, характерную только для школьных туалетов. Запах хлорки дополнял этот экзотический аромат.
Рулон подошел поближе к окну, отвернулся и стал копаться в карманах брюк, доставая спрятанную там мелочь. Как бы невзначай он высыпал ее на пол, да таким образом, что «диканы» и пятаки со звоном рассыпались по всему полу.
Видя это, его преследователи на миг позабыли о своем намерении. Их глаза засверкали от алчности при виде денег, валяющихся на полу, залитом мочой. Толкая друг друга и наступая ногами на монеты, хулиганы бросились поднимать мелочь.
Не теряя времени, Рулон проворно выскочил в окно и побежал изо всех сил к другому краю крыши, где также было окно. По дороге он запнулся и упал, сильно ударившись правым коленом, но страх сделал боль незаметной. Подбежав к окну, Рулон обнаружил его заколоченным. Он оглянулся назад. Толпа пацанов уже выпрыгивала на крышу и с шумом начала приближаться. Мечась по крыше как загнанный зверь, с чувством страха и отчаяния, он понял, что наступает конец. В грудь накатила щемящая волна ужаса. Рулон вспомнил, что подобные состояния уже были в его жизни и что они почему-то повторяются. Он понял, что единственный выход — это прыгать вниз. Ведь все прошлые разы он пугался и вел себя, как кролик перед удавом. Времени на раздумье не было. Нужно было срочно действовать.
Как в тумане, уже перед носом преследователей он сиганул с края крыши. Приземляясь, Рулон ощутил, как ноги проваливаются в первый снег, прикрывавший осеннюю грязь, но не удержал равновесия и упал набок в грязную лужу, затем быстро вскочил и побежал на глазах у изумленных его поступком «недоброхотов».
Прохладный ветерок освежал его. Яркое солнце заставляло щуриться. Рулон бежал легко и свободно по грязной дороге. В груди постепенно отлегло, стало хорошо и радостно, и прохожие с любопытством смотрели на его улыбающуюся физиономию.
Забежав в подъезд ближайшего дома, чтобы немного прийти в себя, он еще раз подумал, что из любого положения есть выход. Дойдя до девятого этажа и спускаясь вниз по ступенькам, Рулон думал о том, что человек сам затрудняет жизнь, создавая мнимые препятствия, которые повторяются в его жизни, пока не будет принято решение преодолеть себя.
То, что он сделал, не было трудным и опасным, он просто преодолел себя в том, в чем другие пока не смогли. Он преодолел свой страх.
«Действуя решительно и без сомнения, каждый легко может найти выход из затруднительной ситуации. Только бездействие и апатия, неверие в свои силы губит людей», — решил Рулон, выходя из подъезда и глядя на бессмысленно сидящего на скамье грязного бомжа, - дискомфорт, страх, стеснительность являются теми цепями, которые не дают делать то, что мы хотим. И поганые воспитатели это те оковы, при помощи которых они держат нас в рабстве , заставляя следовать чей-то злой воле».

chip_tomsk @ 2006-12-18T05:29:00

2006-12-17T23:30:06Z

Туалетная пратьяхара

Утром Рулон завалил к Губеню, продал ему картинки и запрятал деньги в потайной карман, который он сам устроил себе в брюках, подпоров их на поясе. В карман для виду положил несколько копеек, чтоб при шмоне, найдя их, хулиганы успокоились и отъеблись. В школу удалось зайти без приключений.
Зайдя в класс, он сел с Марианной. Она встретила его холодно, даже не обратив на него своего внимания.
— Я тут деньги тебе принес, — нерешительно сказал Рулон.
Марианна слегка повернула голову, искоса взглянув на него.
— Ну и что? Давай выкладывай! — скомандовала она, снисходительно улыбнувшись.
Руля выковырнул из своего кармана хрустящие бумажки и подал ей.
— Это я с помощью магии сделал, — рассказал он ей вчерашнюю историю.
Марианна, выслушав это, самодовольно посмотрела на него.
— Теперь ты понимаешь, чего можешь достичь благодаря мне? Но если ты хочешь, чтобы я и дальше учила тебя, ты должен беспрекословно повиноваться, — властно закончила она.
— Да, я согласен, — почтительно посмотрев на нее, сказал он. — Но больше всего я благодарен тебе за то, что ты вчера дала мне по яйцам.
И он рассказал, как был у Гены и что он там осознал. Марианна радостно смеялась, слушая его рассказ.
— Теперь ты понимаешь, — сказала она, — что ты должен бороться с сексом в твоей тупой башке и не давать себе ни о чем мечтать. Даже онанизм не так страшен по сравнению с тем, что происходило в твоей тупой тыкве. Все эти мечты и чувствишки — самое опасное зло. Онанизм мог ослабить тебя, а вот мечты о херне могут сделать тебя полным дураком, и ты вляпаешься в говно так же, как и твой брательник Гена. Так что поменьше мечтай, побольше реально что-то делай, мой милый. А о тараканах ты здорово распизделся. Ты можешь основать новую тараканью веру, — сказала она. — Но на самом деле ты зря так о тараканах. Они все же не так глупы, как люди. И зря мечтать не будут о всякой ереси.
Училка что-то болтала о теории вероятности, предлагая всем приводить свои примеры. Лукаша сказал:
— А вот, знаете, по рельсам навстречу друг другу ехали два поезда, и они не встретились.
Преподка изумилась, не понимая, что ее подкалывают. Стала называть всякие всевозможные версии ответа и даже приплела другие измерения.
— А вот и нет, — заявил Лукаша.
— И есть ответ? — изумленно спросила училка.
— Конечно, есть, — глумливо ответил Лукаша. — Ну что, сдаетесь?
— Сдаюсь, — сказала училка.
— Значит, не судьба! — произнес он ответ.
Класс покатился со смеху. Просмеявшись, Рулон прочел Марианне стих, который он сочинил для нее вчера. Лукаво улыбаясь, она выслушала его.
— Ну вот, уже лучше проявил сексуальную энергию, направил ее на творчество. Но я еще проверю, насколько ты все понял, — коварно посмотрев на него, произнесла она.
От этого взгляда Рулон поежился.
Урок продолжался. На перемене Мэри болтала с Ложкиным и другими парнями. Рулон поймал себя на том, что стал ревниво относиться к ее общению с другими. «Вот какой еще крокодил сидит во мне», — подумал он. Она, по-видимому, тоже заметила в нем эту слабость и на уроке стала специально рассказывать ему, с кем она теперь хочет трахаться и кто ей нравится больше. Рулон опять уснул и стал болезненно реагировать на все эти образы.
— Ну что, отождествился, гондон? — осекла она его болезненное состояние.
— Да, вот что-то я стал эгоистичен, — залепетал Руля.
— Вот она, твоя гниль, вся повылезала. Пока ты будешь таким, я больше не позволю тебе массировать меня, — презрительно бросила она.
— Что же мне делать? — спросил Руля.
— Знаешь, как триппер лечат? Сперва делают провокацию, а затем уже искореняют эту гадость. Вот и твой триппер весь повылезал вчера. Теперь прекращай к нему прислушиваться. Прими решение и следуй ему. Нечего потакать всему тому дерьму, которое сидит в тебе. Будь жестче и безжалостнее к себе, своей лени, похоти, самосожалению. Только так ты справишься с ними. Понял, лоботряс?
— Да, я буду стараться не быть такой тупой машиной, как я есть, теперь буду исправляться.
На следующей перемене Рулона поймал Солома с корешами.
— Ну что, свинья, попался? — обрадовался он.
Внутри у Рулона все сжалось от страха. Солома взял карандаш, вставил ему между пальцев и стал их сжимать, вглядываясь с сатанинским наслаждением в его лицо, наблюдая, как Рулон от боли корчится. Тут к кодле подвалил Жмых. Увидев представление, он заорал:
— Пацаны, я тут фильм видел, там мужику на башку целлофановый пакет надевали. Он уморно корчился. Давайте Рулону наденем. У меня тут есть грязный пакет от кильки.
Идея понравилась. Дружки покрепче схватили Рулона, а пьяный Солома напялил ему на башку мешок, зажав его у горла. Через несколько секунд Рулон стал задыхаться. Мешок то раздувался, то сдувался от его дыхания. Его охватил дикий ужас и муки удушья. Он стал изо всех сил вырываться от своих притеснителей, но они крепко держали его. Он попытался зубами схватить и прокусить мешок, но и это не получилось. Задыхаясь, он дико завыл. Солома снял мешок. Весь взмокший от испарины, красный как рак, Рулон тяжело дышал, стараясь отдышаться, но не успел он прийти в себя, как вдруг Солома снова надел на него мешок и, придавив его подбородком, чтобы он не орал, глядел через мутный целлофан на его мучения, гадко улыбаясь при этом. Рулон снова стал вырываться, выть, его глаза бешено завращались, но Солома держал его крепко. Он стал ослабевать от мучений удушья и потерял сознание. Его тело безвольно обвисло, как мешок, в ушах зашумело.
Рулон ощутил, что он поднимается как будто вверх, и внезапно обнаружил себя висящим под потолком, смотрящим на всю эту сцену со стороны. Испуганные хулиганы пытались привести в чувство его безжизненное тело. Он видел их, видел сквозь стены. Было ощущение, что он видит не глазами, а как будто всем телом. Присмотревшись, он увидел какое-то свечение вокруг всех предметов, которое окружало их как сфера или яйцо. Это свечение двигалось и текло. Он увидел, как все вокруг течет, текли и двигались даже стены. Как будто все было сделано из какой-то жидкости. Внезапно он увидел, что жидкость, из которой состоит школа, находится как бы в каком-то каркасе. И он понял, что этот каркас был замыслом архитектора, построившего школу. Вскоре он сам стал растворяться в этой жидкости, как будто вливался в какой-то окружающий океан. В нем он почувствовал большое блаженство. Но внезапно его стало втягивать в какой-то туннель, и он обнаружил себя снова в своем теле, лежащим на полу школы. Хулиганы разбежались, оставив его одного, заметив приближавшуюся училку.
Она подошла к Рулону и спросила, что происходит. Кое-как придя в себя, он промямлил, что ему что-то стало плохо. Придя в класс, он рассказал Марианне, что приключилось с ним на перемене. Марианна радостно смеялась, особенно когда Рулон рассказал, как Солома изучающе смотрел на него через мешок, как будто он был жуком, в которого он медленно вводит раскаленную иголку.
— Видишь, — сказала Марианна, — ты не можешь прожить без воздуха, ты не отделен от Вселенной, ты во всем связан с нею, поэтому не ревнуй, не тяни на себя одеяло, не будь эгоистом, а то мне тоже придется тебя слегка придушить. Всасываешь?
— Да. Теперь я лучше осознал свое единство с этим миром, — ответил он.
— Помни, ты должен быть не эгоистом, а служителем. Если ты будешь служить чему-то великому, то и сам станешь больше. А если ты хочешь чем-то владеть, то будешь владеть только дерьмом, так как владеть ты можешь только тем, что хуже тебя, но только не мной. Сечешь?
— Да. Я понимаю, что сам по себе я ничто, что я должен открыться чему-то высшему, чтобы стать чем-то.
— Стать чем-то, — передразнила его Марианна. — Не стать чем-то, а постепенно растворить себя в высшем, чтоб стать им. Понял?
— Да, я постараюсь отбросить эту идиотскую мысль о себе и своей отдельности от мира, — сказал Рулон. — Теперь я вижу, даже то, что меня душили, может мне помочь.
— Не даже это, а только так ты и можешь достичь чего-то, — уточнила Марианна. — Только путем испытаний, трудностей и усилий можно достичь свободы в этом мире.
После школы они вместе пошли домой. Рулон рассказал Марианне, что его мамаша уехала в командировку и вернется только через неделю.
— Так может пойдем к тебе? — намекнула Мэри. — Ты будешь учиться делать мне массаж. В тот раз у тебя уже неплохо стало получаться.
Рулон одновременно испугался и обрадовался, что можно будет снова быть так близко с ней, ощутить ее нежное упругое тело. Она заметила его настроение и коварно улыбнулась.
Придя домой к Рулону, Марианна пошла в ванную, и пока он готовил чай, она разделась и вышла к нему обнаженной. От неожиданности этой сцены Рулон полностью обалдел и изумленно смотрел на нее.
— Ну что, ты готов делать массаж? — спросила она, томно улыбаясь.
— Да, — пробормотал он, выронив от удивления ложку.
— Но помнишь, в прошлый раз ты не смог контролировать себя. Может, не стоит тебе и браться за это дело, — сказала она, потягиваясь своим прекрасным телом.
Обуреваемый вожделением, Рулон затараторил:
— Да, конечно, я готов, я полностью контролирую себя, — болтал он, не отдавая себе отчета, что же именно он говорит.
Увидев все это, Mapианна ухмыльнулась.
— Ну хорошо, тогда зайди ненадолго в туалет, — сказала она.
— Зачем? — бессмысленно спросил Руля.
— Заходи, потом узнаешь, — ответила она.
Заведя его в туалет, Марианна закрыла его там и выключила свет.
— Вот теперь, мой милый, посиди-ка здесь, пока твоя любимая мама не¬-
приедет.
— Ой, открой меня, открой, — захныкал Рулон.
— Нечего было тебе оскорблять меня ложью. Будешь знать теперь, как плохо быть похотливой скотиной, — закричала она.
Рулон еще долго скулил и стучал в
дверь, но ответа не было. Скоро он услышал, как захлопнулась входная дверь, и понял, что Марианна ушла. От безвыходности своего положения он истошно заорал и стал молотить в дверь, стараясь ее выбить, но дверь открывалась вовнутрь и выбить ее не получалось. Через неко¬-
торое время Рулон успокоился и обна¬ружил, что в туалете не так уж и плохо. Вода была в бачке, а на полу был коврик, на котором можно было спать и зани-
маться йогой. Он решил принять эту ситуацию и использовать ее для своего духовного роста.
— Раз уж так вышло, буду сидеть
здесь. Подготовлюсь к тому, что скоро я буду жить уже в пещерах. Там будут да¬же менее комфортные условия для ду¬-
хов¬ных практик.
Рулон вообразил себя йогом, замурованным в специальном склепе, в который ему только изредка приносят еду, и он сам годами занимается созерцанием собственного пупа.
Целыми днями Рулон делал йогические практики, асаны, пранаямы, сосредоточивался на межбровье для открытия
третьего глаза. В туалете было темно и тихо. Было слышно только монотонное журчание воды в бачке. От этого отсутствия впечатлений чувства Рулона необычайно обострились, и он стал слышать какую-то музыку, голоса и видеть в темноте большие пятна разных цветов. Находясь там, он потерял счет времени, дней через пять он стал видеть какие-то существа, которые находились рядом с ним и входили и уходили от него через стены. Некоторые из них были похожи на зеленых инопланетян с рожками антенн на голове, другие — на зверолюдей, a третьи двигались как какие-то бесформенные медузы, как будто они плавали в аквариуме.
Вначале Рулон еще думал о Марианне, о массаже и ее обнаженном теле, но голодание уменьшило eго энергию, и ему стало спокойно. Голод тоже сперва пугал его, но потом прекратился и он. Ему стало легко и спокойно. Все больше и больше он вспоминал, как очутился под потолком, когда его душил Солома.
«Что же это было? Может, галлюцинации? Или я умирал? — подумал он. — Что же такое смерть? Почему мы не помним, что было с нами до того, как мы родились?» — стали пугать его вопросы, и он, сосредоточась на этом, стал делать быстрое дыхание, чтобы войти в пневмокатарсис. Внезапно он понял, что это дыхание нужно делать по-другому, и занялся этим. Очищенное голоданием тело быстро стало погружаться в эйфорию. Он услышал нарастающий гул в ушах и потерял сознание.

***
Он был стариком. Обессиленный, он лез на гору к пещере своего Учителя, Учителя, которого он отверг много лет назад, когда тот пришел в его маленькое царство, где он был раджой. Он сидел в окружении слуг и наложниц, слушая споры мудрецов и философов. Но вот пришел один. Он не был похож на всех остальных, спокойный, с седой бородой, океаном спокойствия и отрешенности в его неподвижном, немигающем взоре. Вместо высказывания каких-то новых концепций об Атмане, Брахмане и Дхарме он обратился ко всем.
— Вы долго тут занимаетесь мудрствованием, пытаясь объяснить этот мир, но это не может вам помочь. Поэтому не теряйте больше времени, отбросьте ум, и тогда все станет ясно. Пусть тот, кто устал от бремени своего ума, пойдет со мной, а я теперь направляюсь в Гималаи. И там, далеко от суеты, вы сможете попытаться сбросить эти оковы ваших мыслей и суждений, чтобы достичь слития, растворения со всей бесконечной
Все¬ленной и прекратить суету и страдания в этом мире.
Еще не раз он говорил с учителем
Нир¬маном. Хотя он и понимал, что это единственный путь, однако его привязанности к царству, к своим женам, наложницам и детям были столь сильны, что он так и не смог пойти с ним.
— Я образованный человек, —
оправ¬дывал он себя, — и теперь в век
же¬лезных плугов и колесниц, когда цивилизация достигла высочайшего развития, больше нет необходимости куда-то идти. У нас есть храмы, и там мы можем молиться.
Часто, куря кальян, он видел астральных учителей, и это он использовал как еще один повод успокоить себя и со¬-
хранить свой эгоизм и мирские при¬-
вязанности. Учитель ушел, а он остался. Но как он ни успокаивал себя, что может заниматься медитацией, сам так eй и не занялся.
Началась война, и его царство было разрушено, слуги убиты, а жены и дочери отправлены в рабство. Чудом уцелев, он направился к Учителю, ведь случилось все то, о чем он предупреждал. Но поздно. Он уже стар и смертельно болен. Может, Учитель совершит чудо, вылечит и омолодит его, и он сможет достичь Просветления в этой жизни.
Он дополз до входа в пещеру и увидел Учителя. Тот, как всегда, сидел в ме¬дитативной позе. Старик раджа со слезами радости на глазах приблизился к
Учителю.
— Гуру Нирман, гуру Нирман! Я здесь, я пришел.
Но Учитель сидел неподвижно. Протерев свои подслеповатые глаза, раджа увидел, что Учитель мертв, что он так и умер в позе медитации, и его тело не сгнило, оно просто высохло.
С горькими рыданиями он упал на пол пещеры к ногам Учителя, осознав, что больше нет надежды достичь освобождения, что он уже однажды упустил свой шанс, который не повторяется дважды. Немного придя в себя от горя, он осмотрел пещеру Учителя, надеясь найти в ней хоть что-нибудь, что поможет ему. Не в силах уже ходить, он пополз по пещере и обнаружил в ней старинную книгу.
На ее обложке был изображен странный рисунок. Слегка облупившиеся краски отображали буйную тропическую растительность, и среди ее находилось пустое, не закрашенное место в виде темного силуэта, напоминающего человека в позе для медитации. «Что это значит? Человек, которого нет?» — подумал раджа, с трудом открыв книгу немеющими от слабости пальцами. Он увидел пустые листы. Вся книга состояла из пустых листов. «Что это? — подумал он. — Какая тут тайна? Теперь уже никогда мне не открыть ее».
Он обессилено упал на пол пещеры. Какая-то огромная чудовищная сила раз¬давливала его, и он понял, что умирает. Сила все больше раздавливала его, и он внезапно ощутил себя каплей в безбрежном океане без начала, конца и середины, каплей, которая каким-то чудом удерживала форму человека. И вот эта форма исчезла, и океан поглотил ее, и больше ничего не осталось от раджи, который так и не нашел путь спасения.
Весь в холодном поту Рулон очнулся. Он помнил все, что увидел, и осознал, чтo этo oн был этим раджой и упустил свой шанс.
«Учитель! Учитель! — стал молиться он. — Помоги мне. Пусть хоть в этой жизни я не оставлю тебя и достигну спасения. Да, все дело в том, что я болезненно вслушиваюсь во все свои чувствишки, думаю, что бы еще съесть, о чем бы помечтать, чтобы попереживать, прислушиваюсь ко всей вмонтированной в меня дребедени: инстинктам, желаниям и лени, — руководствуясь всем этим в жизни вместо того, чтобы внимать Божественной Силе или хотя бы своим решениям и перестать быть руководимым всем своим говном».
Еще с большим рвением и старанием Рулон стал заниматься йогой, стремясь во что бы то ни стало достичь вершин развития, все вспоминая свои недавние мистические переживания.
«Почему же, — думал он, — когда меня душил Солома, я пережил смерть одним образом. А вспомнив одну из своих прежних жизней и свою смерть там, я пережил умирание по-другому. Как же теперь мне снова найти своего Учителя?»
С этими мыслями он и заснул. Во сне он увидел горные вершины, покрытые снегом, и на одной из них в радужном сиянии сидел его Гуру.
— Учитель, Учитель! — закричал Рулон. — Вы поведете меня к освобож¬-
дению?
— Ты уже опоздал, — ответил он. — Я уже достиг махапаранирваны. Теперь тебе нужно найти нового Просветленного Гуру в физическом мире, так как астральный Гуру не может в этом помочь. Аум! — пропел он и растворился, превратившись в облако.
— Вставай, что ты тут делаешь, — услышал Рулон голос матери, которая только что приехала из командировки.
— Да надо мной ребята сегодня подшутили, — ответил ей лоботряс.

chip_tomsk @ 2006-12-18T05:27:00

2006-12-17T23:28:55Z

Тараканий Бог

Утром Рулон, как всегда, побежал в школу, шлепая по лужам в своих говнотопах. Подбежав к большой грязной яме, через которую была перекинута доска, он стал перебираться через нее, но на другой стороне вдруг появился Буля.
— Куда вперед старших лезешь? — заорал он и толкнул Рулона в грязь.
Оказавшиеся поблизости пацаны, так же, как и Рулон, идущие в школу, гадко захохотали.
— Грязь упала в грязь! — прокомментировал Буля.
Жмых, еще один хулиган из старшего класса, глядя на Рулона, вылезающего из грязи, участливо спросил:
— Ну как, грязевые ванны помогают от радикулита?
— Не знаю, — промямлил Руля, отряхиваясь от облепившей его глины и направляясь назад домой.
— Куда пошел? — заорал взбешенный Буля, — А ну, давай иди в школу, тебе же учиться нужно!
— Да я же грязный, — стал оправдываться Рулон, показывая на свой костюм.
— Ничего! Ты же слышал, что завещал великий Ленин? Учиться, учиться и еще раз учиться! — поучающе сказал Буля и пинками погнал его в школу.
Жмых тоже присоединился к нему, добавляя пинковой тяги. Пацаны, увидев Рулона в таком виде, весело забалдели. Буля начал незаметно курить, пряча папиросу в кулаке и показывая Рулона всем у входа в школу. В перерывах между затяжками он дул дымом на лицo Рулона. От едкого запаха у того начали слезиться глаза, и он закашлялся. Это вызвало бурю глумливой радости у Були и других собравшихся там хулиганов, дожидающихся начала урока. Рулон запуганно стоял весь в напряжении, не зная, что предпримут они дальше и когда же это все кончится. Страх и дискомфорт сдавливали его грудь и подкатывали к горлу.
Тут он как бы проснулся и подумал: «Что же происходит? Ситуация полностью деморализовала меня. Ведь ничего страшного не случилось. Руки, ноги целы.
Значит, я должен попытаться стать спокойным и радостным. Нужно отделаться от этого отождествления со страхом, с неудобством от того, что меня оценивают
люди».
И он представил, как бы на его месте поступили кот, дерево или камень, брошенный в грязь. «Наверное, они меньше бы нервничали, меньше думали о мнении окружающих людей. Я стал бы свободным от их нелепого мнения, которое делает меня рабом их идиотских понятий», — подумал так Рулон и стал глубже дышать, чтобы немного расслабиться.
— Что засопел? — глумливо сказал Буля. — Давай будешь теперь у нас пепельницей.
И он засунул ему бычок за шиворот, придавливая там его ладонью, чтобы лучше обжигал тело. Почувствовав жар, Рулон закричал от боли.
— Что заверещал? — спросил Буля. — Терпи дурак, атаманом все равно не будешь.
Другие хулиганы тоже засунули ему бычки, кто в карман, кто за пазуху, и пошли на урок. Рулон судорожно запрыгал, вытаскивая бычки из прожженных карманов и вытряхивая их из рубашки.
Переодевшись дома, он снова поплелся в школу и только тогда снова вспомнил себя, подумав: «Что же я делаю? Снова уснул, забыл, что нужно перестать быть отождествленным и переживать всякую ересь».
Зайдя в класс, Рулон сел рядом с Марианной. Он рассказал ей обо всем, что с ним приключилось. Марианна радостно смеялась, слушая о том, как глумился над ним Буля.
— Если бы не мать, никогда бы я не пошел в школу, — сказал Рулон. — Это она и проклятое общество сделали меня дураком, а теперь заставляют ходить в школу и мучиться.
— Ничего. Главное — используй свои мучения для роста, для развития, тогда они принесут пользу, — сказала Мэри. — Старайся все в жизни использовать, иначе жизнь использует тебя, как туалетную бумагу, подотрет тобой свою грязную вонючую жопу. А насчет матери ты верно заметил. Вот видишь, на твоей руке линия жизни начинается цепочкой, а затем идет ровно и гладко. Это значит трудное детство. Но когда-нибудь ты станешь самостоятельным и направишь свою жизнь сам, тогда тебе будет хорошо.
— А если бы было наоборот? — спросил Рулон.
— Значит, ты бы был маменькиным сынком, который, попав во взрослую
жизнь, растерялся бы и закончил бы ее на помойке,
— Значит, мое будущее все уже известно? — удивился он.
— Только ты не знаешь его, — засмеялась Марианна. — Но твои руки, ноги, твоя рожа все о тебе уже давно знают.
— Неужели все так фатально и ничего нельзя изменить? — спросил Рулон.
— Изменить можно, но это может не каждый, — с коварной улыбкой сказала Марианна. — Во-первых, нужно знать, что можно вообще что-то изменить. Не то, чтобы вместо дачи купить машину или еще как-то поменять шило на мыло, но измениться внутренне. Затем нужно знать как, но и это еще не все. Главное — где мы возьмем силу и волю, чтобы измениться. Ведь для этого нужно делать большое усилие, а ты не можешь даже заставить себя каждый день делать зарядку, — расхохоталась она.
— Что же делать? — озабоченно спросил собеседник.
— Нужно либо развивать волю, либо отдаться в руки того, кто сможет тебя изменить. Вот ты тоже безволен. Отдашься в мои руки? — заговорщически спросила Марианна.
— Я? — промямлил Рулон. — Я хотел бы попробовать, — еще толком не понимая, о чем идет речь, пробубнил он.
— Проверим тебя, — сказала она с лучезарной улыбкой.
Шел урок. Училка что-то корябала на доске мелом. Через щель в двери стал проникать едкий густой дым.
— Пожар! Пожар! — заорал кто-то в коридоре.
Все ученики, как по команде, вскочили и бросились из класса. Училка выбежала вслед за ними. Марианна спокойно развалилась на стуле и расхохоталась.
— Быстро они понтанулись, — сказала она. — Это просто дымовушку в коридоре зажгли. Давай поплотней закрой дверь и открой окна, — скомандовала она Рулону.
Он сразу же бросился исполнять ее приказания.
— В коридор я с быдлом ломиться не буду, а то там дым да суета, но все не по делу.
— А что ты вчера не была в школе? — спросил ее Рулон, снова садясь за парту. — Ты болела?
— Болела? — усмехнулась она. — Просто
переживала аспекты. Я тут бабам из старших
классов свою использованную косметичку двинула, а они только позже разобрались, что ее там кот наплакал. И вот эти суки собрались меня
про¬учить, а я отсиделась дома. А теперь они мне уже ничего не сделают, а вот с завтрашнего дня я их по одной выловлю и отпизжу, чтобы неповадно было им на меня батон крошить, — злобно сказала она.
— А что такое аспекты? — недоуменно спросил Рулон.
— Эх ты, темнота. Даже астрологию не знаешь. А я тут как-то была на тусовке хиппарей и мистиков. Так вот, туда приперся из Новосибирска какой-то ученик Гуру Сотидананданы. И он базарил об астропланетарном каратэ. Он объяснил, что, когда планеты нам не благоприятствуют, лучше отсиживаться, когда они ни за, ни против, можно гулять себе спокойненько, а вот когда они за нас, то нужно активно действовать и наносить удар по врагу.
Заслушавшись, Рулон даже не заметил, как в класс завалила училка.
— А вы что здесь сидите? Окна все пораспахивали! — заорала она.
— А мы учиться хотим, — сказала Марианна, — а окна нас учили открывать при пожаре на уроке домоводства.
Училка не нашлась, что возразить. Урок был сорван.
— Немедленно закрывайте окна и идите на следующий урок, — заорала она.
Марианна встала и вышла из класса. Рулон услужливо бросился закрывать окна и последовал за ней. Догоняя свою наставницу, он увидел, что у туалета собираются старшеклассницы, поджидая ее. Она гордо и независимо прошла ми¬мо них, но они так и не решились что-либо предпринять.
«По-видимому, астрокаратэ работает», — решил Рулон и догнал Марианну.
— Научи меня еще астрокаратэ, может, меня тогда тоже в школе пиздить не будут.
— Ишь, растащило, — ответила она. — Ты продал то, что я тебе дала?
— Нет, еще не все, — виновато сказал ее дружок.
— Вот как на пару сотен наторгуешь, так научу тебя, уж так и быть. У меня тут еще есть книжка, но поторопись, а то я еще одному холую ее обещала. Он то¬же торгует в 15-й школе. Я тут расширяюсь, перехожу на большой масштаб, со
школь¬ного на общешкольный. Только так, привлекая в дело больше помощников и выходя на больший масштаб, можно добиться успеха.
Они вышли из школы и пошли по улице.
— Ну что, пойдешь ко мне? — с загадочной улыбкой спросила его Марианна. — Я научу тебя кое-чему.
Думая, что она еще что-то скажет ему об астрокаратэ, Рулон радостно со¬гласился.
— Я вот что-то никак не могу порнографические карты Губеню толкнуть, он все колеблется, — пожаловался юный спекулянт.
— Колеблется? — усмехнулась Мэри. — А ты поколдуй.
— А как это? — спросил он.
— Ты же знаешь, что мир един и все взаимосвязанно, — загадочно начала пояснения его подружка. — Вот если ты о ком-то думаешь, то этот человек тоже невольно тебя начинает вспоминать, а если ты будешь думать о нем с искренней любовью, то и он тоже будет невольно испытывать к тебе хорошие чувства. Если ты будешь с большой силой в это время что-то ему внушать, то эти мысли он начнет усваивать и следовать им. Только сильно, значит, эмоционально, а не то, что ты будешь громко орать, как осел. Понял?
— Да, — бессмысленно ответил он.
— Так вот, мой милый, ты должен действовать как бы из тела, а не из головы, т.е. энергия воздействия, твои эмоции должны радировать из тела, как из радиостанции, направляй их на человека, и эта Сила будет его склонять к какому-то действию, мыслям или отношениям. И если ритуал удастся, то ты ощутишь чувство силы, уверенности, решимости — это для тебя будет знаком, — сказала она, открывая дверь ключом.
— Вот заходи, подожди меня. Я сейчас приду, — сказала Mapиaнна и удалилась, оставив его в одиночестве. Через некоторое время она вернулась уже в эротическом наряде.
— Ну, что будем делать? — спросила она Рулона, грациозно подойдя к нему, и расхохоталась, увидев его недоуменную физиономию. — Ну ладно, буду учить тебя массажу, — ласково сказала она. — Ты умеешь делать массаж?
— Никогда раньше не делал, — ответил он.
— Ну ничего, делай как можешь, войди в контакт, пусть тебе Махатмы подскажут, — и разлеглась на тахте.
Рулон подсел к ней и стал делать что-то, похожее на массаж. Он смотрел на грациозную спину Марианны, ее талию, ее соблазнительные женские прелести, чувствовал руками ее прекрасную нежную кожу, и от этого в его теле стало пробуждаться сильное влечение к ней. Он стал ощущать ее женскую энергию, и от этого моча ебанула ему в голову. Как пьяный, он стал одуренно гладить ее тело, стремясь добраться до интимных мест.
— Ax ты, проклятый маньяк! — заорала Марианна, резко вскочив и врезав ему пощечину. — Это массаж, по-твоему?
— Да я что-то не знаю, что происходит, — бессмысленно бормотал Рулон, поднимаясь с дивана, его член стоял штопором из штанов.
— Не понимаешь, проклятый ублюдок? — разозлилась Марианна, врезав ему по яйцам.
От этого удара Рулон загнулся и запрыгал.
— И это йог, еб твою душу мать, — орала она, — научись сперва себя контролировать, говнюк, а потом будешь себя мнить кем-то, мудозвон. А теперь давай убирайся отсюда, рвань поросячья, — бесилась она.
Удар по яйцам немного отрезвил его. Еще слегка загибаясь, Руля выперся из ее дома и поплелся восвояси, переживая, что не мог справиться с собой и поддался действию слепого инстинкта. Ему немного было обидно, что Марианна отлупила его, но он понимал, что только такое отношение может ему помочь победить себя.
Однако, когда боль в яйцах утихла, Рулону в башку полезли всякие мысли и образы о Марианне, ее пышных грудях и стройных ножках. Придя домой, он взял порнографические карты и стал их разглядывать, все вспоминая о недавнем массаже. Хер снова встал торчком, и ему захотелось заняться рукоблудством. Он уже потянулся к своему корню, как вдруг вспомнил то, что он хотел стать монахом и идти религиозным путем. Он отбросил карты и стал бешено танцевать, бить руками в воздух, чтобы перевести дурную энергию на физический план.
— Какой же я робот, — подумал он. — Стоило нажать на кнопку, и я задергался. Нет, не буду рабом всей этой вмонтированной в меня природой программы. Природа, мать ее, хочет продолжить себя, побуждает меня размножаться, впрыскивает мне в кровь свой гормон, делая меня дураком.
— Н-н-нет! — неистово кружась, закричал Рулон. — Не удастся манипулировать мной, я стану свободным!
Его буйство прекратила мамаша, отправив оболтуса к своему племяннику Гене передать банки с вареньем и огурцами. Нагруженный поклажей, Рулон поплелся к двоюродному брату в дом, где он жил со своей женой и тещей. По дороге он сверлил взглядом затылки прохожих, направляя на них свое внимание. И действительно, хотя они и не могли видеть его, некоторые из них начинали нервничать, а кое-кто даже непроизвольно оборачивался в его сторону.
Однако он скоро отвлекся и забыл о своей практике. Снова перед его мысленным взором предстала полуобнаженная королева его грез. В воображении поплыли порнографические сцены. Только через полчаса он очнулся, осознав, что инстинкт снова играет с ним свою злую шутку.
Придя к Гене, Рулон увидел унылую картину. Его жена, Наташа, которая еще каких-нибудь года два назад была красавицей и со всеми мило общалась, теперь превратилась в фурию, похожую на свою мать. Она возилась по хозяйству в старом халате и шлепанцах. После родов она стала безобразной. Перестала следить за собой, потолстела, половина волос выпала, на ногах был варикоз.
«На хрена нужны все эти дети, — подумал он, — если после родов человек превращается в такого урода? Внушили себе мыши дурость и следуют тупым установкам».
Гена тоже был не лучше. Весь мрачный, высосанный. А раньше он был таким живым, активным, веселым, рассказывал анекдоты и смешные истории. «А теперь кем он стал? Нет, я не хочу мучиться, гнить в семейке, — подумал Рулон. — Как же опасен инстинкт размножения, силу которого я испытал на себе сегодня. Какое счастье, что Мэри вовремя дала мне по яйцам, чтобы я одумался и не был безвольным придурком. Вот что делает людей такими ослами, и они все еще это оправдывают и даже обожествляют, как наркоман свой кайф. Свиньи. Нет, я буду над собой работать, чтобы не быть таким, как все».
По старой привычке братья сели поиграть в шахматы, но Гена был скучный и все время отвлекался на жену и ребенка. Играть с ним было неинтересно. Разглядывая шахматы с эзотерической точки зрения, Руля увидел, что король представляет наше эго, всего боящееся, уязвленное, которое все время нужно прятать и прикрывать. И хотя король на самом деле не лучше пешки, но мнит себя Наполеоном. Пешки представляли собой слабые качества человека, которые в своем продвижении и прохождении всех испытаний могли стать фигурой. Фигуры же были сильными качествами человека: ферзь — воля, самая сильная сторона человека, конь представлял собой хитрый ум, ладья — трудолюбие, физическую силу, выносливость, терпение, слон на белых полях — сильные эмоции, положительные. А отрицательные — слон на черных. Сама игра представляла собой взаимодействие двух людей или каких-либо структур, где один пытается загнать в угол другого.
Кое-как доиграв партию, Рулон сел с Гениной дочкой Машей. Пока брат чем-то занимался по хозяйству, он решил рассказать Маше сказку и начал придумывать, что бы ей рассказать. Увидев на стене таракана, он начал с него.
— Жил-был на свете вездесущий, всемогущий и всеведающий таракан, который создал силой своего воображения Вселенную. Он создал в этой Вселенной много тараканов по своему образу и подобию, но этим тараканам что-то не зажилось в этой Вселенной, — сказал Рулон, прихлопнув ползущего по стене тара¬кана книжкой, — и стали эти тараканы молиться сотворившему их таракану, чтобы он сделал так, чтобы дважды два стало пять или десять, или еще черт знает сколько. Видя их проблему, первотаракан послал к ним сына своего единородного, чтоб он объяснил им, что все происходящее есть только иллюзия и расстраиваться нечего. Но тараканы не хотели верить ему. Они так отождествились со своим воображением, что считали и его реальным. Разбесившись, что таракан-спаситель лишает их последних иллюзий, они
его распяли и продолжали роптать на сотворившего их всемогущего, вездесущего и всеведающего таракана...
Отправившись от Гены домой, балбес в трол¬лейбусе вглядывался в серые лица людей. Он от¬ключил мысли и пытался перестать думать. Вместо думанья он решил созерцать происходящее. Внезапно он увидел их мысли. Каждый мнил себя самым-самым, особенно самые тупые, и даже тот урод, который ходил по салону, прося милостыню. И все они ждали, что кто-то подтвердит их величие. Рулон подумал, что и он недалеко от них ушел.
Взглянув в окно и увидев в нем отражение своей глупой рожи, он мысленно сказал себе: «Я велик, могущественен и прекрасен!» — глумливо улыбнувшись при этом.
«Вот как просто. Скажу это сам, никого не дожидаясь», — решил он.
Руля сказал себе это еще раз, прочувствовав, как при этом расправились его ссутулившиеся плечи. Голова перестала вжиматься в плечи, грудь наполнилась воздухом. Он почувствовал себя сильней и уверенней.
«Вот, значит, зачем они ждут похвалы, — подумал он, ощутив приподнятое настроение. — Ну что, я не лох и сам могу войти в это состояние. Я же йог и сам буду управлять собой, даже если меня будут ругать. Я больше не буду зачмориваться, а буду входить в сильное наполненное состояние».
С этими мыслями он вышел на своей остановке и поперся домой, вспомнив по дороге о Марианне и астрокаратэ. Он очень сильно захотел получить от нее эту книжку. «Ебсель-мобсель, — подумал он, — нужно что-то делать, чтобы заработать деньги».
Он вспомнил тупую рожу Губеня. «Когда же эта свинья решит купить карты? — подумал Рулон. — Черт, я сосем забыл про колдовство!»
Он настроился на Губеня. В груди он почувствовал какую-то преграду. «Глухо, твою мать. Не хочет, сука, покупать, — выругался он, прощупав его по астралу. — Ничего, сделаю ему!»
Руля получше настроился и, вспомнив все самое лучшее о Губене, что он знал о нем, почувствовал к нему хорошее расположение. Направив на него благожелательное состояние, он стал внушать ему, как хорошо будет, если он купит эти карты. Он вспомнил Марианну, свой массаж и спроецировал это сильное переживание на эти карты так, что ему захотелось их оставить себе. Но вовремя опомнившись, он, сделав магический пас, с выдохом послал это состояние Губеню. В сердце появилось состояние уверенности.
«Значит, теперь Губень купит карты», — ощутил Рулон, прощупав его по астралу. «Проверим», — решил он и тут же упал на землю, пизданувшись в темноте рожей о выпирающий из стены металлический ящик.
«Ё-моё! — воскликнул Рулон, потирая шишку на лбу. — Вот кто я на самом деле, слепой крот, — подумал он. — Разыгрался тут в мага, а сам перед носом у себя ни хрена не вижу».
Завалив домой, Руля звякнул Губеню.
— Hу что, картишки будешь брать, а то тут еще один хмырь спрашивал их
у меня?
— Ты не продавай их ему, я возьму, — затараторил Губень.
— Hу хорошо, только давай утром я к тебе зайду, а то тому я уже обещал отдать.
— Да-да, заходи, — продолжал тараторить Губень.
Рулон положил трубку и стал злорадно потирать руки.
«Удалось колдовство», — подумал он, представляя, как он теперь получит деньги и Марианна даст ему книгу.
На радостях он написал стих о ней, передавая в нем все свое восхищение и чувства к ней.

В ночном небе воссиянье
Созерцаю дальних звезд,
Ветру я шепчу посланье
Королеве моих грез.

Словно роз благоуханье,
Будто дивный аромат,
Мне приносит упованье
Очей черных томный взгляд.

chip_tomsk @ 2006-12-18T05:24:00

2006-12-17T23:26:35Z

Псих-одиночка

Был выходной день, и Руля с бабушкой поехали в психбольницу проведать придурошную тетю Риту, которая свихнулась после родов. К великому счастью, ребенок, которого она родила, был мертвым. Муж, увидев, что она рехнулась, ушел от нее, и это тоже к счастью. Вообще Рулон считал счастливыми бесплодных людей, потому что Бог позволил им жить для самих себя, а это уже 50 процентов счастья. Но они почему-то внушили себе, что они неполноценны и несчастны. Это просто сущий вздор.
Из всех птиц Рулону больше всего нравилась кукушка, так как она очень мудро избавлялась от детенышей, подпихивая их другим птицам, и к тому же эти детеныши были очень умными и выбрасывали своих братьев из гнезда, оставаясь там в гордом одиночестве. Он сделал маленький флажок и наклеил на него изображение кукушки, решив, что это будет флаг его игрушечного государства, в котором все его жители целыми днями думают, как сделать жизнь свободнее и посвятить себя духовной практике и медитации.
С трудом добравшись до дурдома, который находился за городом и напоминал санаторий, Руля увидел во дворе странных людей. Один бессмысленно сидел с тупым опустошенным выражением лица, другие, наоборот, были очень активны. Одна женщина вышагивала как на параде и идиотским голосом пела революционные песни. Какой-то парень со странным выражением лица делал нелепые, причудливые движения, как будто он плыл. Бабушка с внуком вошли в комнату для свиданий. По дороге парень в полосатой пижаме скорчил им рожу, показал язык, а когда бабушка стала его стыдить, идиотски захохотал и запрыгал. Все увиденное в дурке потрясло Рулона до глубины души. Он почувствовал себя там как в родной стихии, а когда он узнал, что дуракам ни за что платят пенсию, то сразу же решил стать дураком.
«Как это удобно, — подумал он. — Делай, что вздумается, да еще за это получай деньги».
Находясь там, он вспомнил мудрую поговорку: «Дуракам закон не писан, если писан, то не весь». Как позже узнал Рулон, интересуясь проблемами крезотория, дураков не брали в армию и, если они совершали преступления, сажали не в тюрьму, а в дурку, что тоже было весьма полезно. В дурдоме был даже люкс для блатных и рехнувшихся партийцев, где был телевизор и телефон. Особенно Рулю веселила мысль, что он будет звонить из дурки и говорить всем: «Дурдом на проводе». После посещения дурдома он начал готовиться к тому, чтобы стать психонавтом. И при каждом удобном случае дурачился на горе бабушке и матери, которые и до этого считали его слегка ебанутым. Пыльным мешком из-за угла ударенным считали его и учителя, они подумывали об отправке его в дебильную школу. Руля часто просил маму, чтобы она согласилась отправить его туда, но она не соглашалась, боясь позора.
Возвращаясь из дурки, Рулон пошел с бабушкой идиотской походочкой, кривя и корча рожу, говоря высоким дебильным голосом всякую чушь. Старуха вся изнервничалась, пытаясь утихомирить внука, но это раззадорило его еще больше.
— Что ты делаешь? — разорялась старуха. — Люди ведь смотрят.
— А я готовлюсь сдавать экзамены для поступления в дебильную школу, — идиотическим фальцетом произнес внук.
— Ой, ой, перестань идиотничать. Как ты мать этим позоришь, — бесилась бабка.
Придя домой, Руля не успокоился и, надев старую полосатую пижаму, оставшуюся от умершего дедушки, играл в дурдом. Отец, который еще не успел напиться, сидел и писал в тетрадке цифры по какой-то странной системе, надеясь разгадать тайну выигрыша в спортлото.
— Эх, что ты дома все сидишь-то, — обратилась бабка к сыну, — пошел бы лучше работать, тунеядец, — вопила она.
«Каждый по-своему с ума сходит, — подумал Рулон. — Но лучше уж сходить с ума, как отец, как тетя Рита, чем так, как бабушка, и жить, заводя себе семью и организовывая дурдом на дому».
— Какая-то палата номер шесть, — кричала бабка. — Отец цифры пишет, сын в дебильную школу собрался.
— Ничего, мать, — сказал отец, — в дурдоме и нормальные люди сидят. Вот Нюрка своего мужа Женьку отправила на принудительное лечение от алкоголизма, а он вышел и решил ей отомстить, стал гардину вешать и говорит: «Нюр, иди гвозди-то пожарь, чтобы они лучше вбивались». Она, не подумав, пошла жарить, а он позвонил и вызвал бригаду. Медперсонал подходит к ней и спрашивает: «Вы что тут делаете?» А Нюрка-то отвечает как ни в чем не бывало: «А я гвозди жа¬рю». Ну ее и увезли.
Вскоре пришел брат Рулона по отцу — Cергей. Руля предложил поиграть ему в дурдом, но он отказался. Раньше они радостно играли в индейцев, в солдатики, но теперь Сергей стал другим. Он стал подражать взрослым и наращивать ложную личность, он стал слишком важным и значительным, и уже весело не разыгрывал бабушку, и не подпрыгивал, и не пукал ей в нос, как он, бывало, любил делать раньше. Рулон думал, что подражать взрослым самая глупая вещь в мире, ведь дети куда более естественные, беззаботные и счастливые, а взрослые все тяжеловесные, мрачные, вечно недовольные, раздражительные и больные. Если уж подражать, то подражать коту — вот великий пример.
Часто подражая взрослым, дети прежде всего перенимают их вредные привычки: курить, долго сидеть на одном месте, вести пустопорожние разговоры. Лучше бы сходили в лес или где-нибудь полазали за гаражами. Одно было хорошо, что Сергей, боясь, что его могут обидеть xyлиганы, стал заниматься спортом. Также он думал, что здоровые банки помогут ему познакомиться с бабами. Но идиот Сергей наивно думал, что ему в этом также поможет армия, и поэтому он готовился стать десантником. Становиться дураком, как Рулон, он не собирался, не мог понять всей прелести быть есте¬ственным, непосредственным, не скованным никакими представлениями. Вместе с Сергеем Рулон позанимался каратэ, порассуждал, как лучше тренироваться. Он выдвинул мысль, что нужно учиться быть злым, яростным. Это поможет лучше заниматься, иметь больше энергии, стать нечувствительным к усталости и боли.
Вскоре пришел пьяный отец с дружками. Они стали пить, курить и материться. Сергей ушел, а Рулон забился под кровать и стал там изучать индийскую философию. Он вычитал, что в Индии было шесть основных школ, которые спорили между собой, но, прочтя о них, он понял, что спорить не о чем, главная истина состояла в том, что ты нереально видишь мир и все, что ты знаешь о мире, есть плод коллективного воображения. Реален
только Дух-свидетель — наше сознание, наблю-
дающее за иллюзорной игрой воображения, по-
рождающего мир. Но, как это глубоко осознать,
Руля еще не знал.
Тем временем алкаши продолжали пьянку.
Один из них закрылся в туалете. Достучаться до
не¬го было невозможно. Другой обрыгался на стуле и уснул. Отец горланил блатные песни. В ком¬нате пахло рвотой и пивом, стоял густой табачный дым. Бабушка не выдержала и стала звонить в милицию. Увидев это, отец вскочил с ножом, обрезал телефон и стал гоняться за ней, угрожая этим ножом.
— Ах ты, старая пакостница, опять решила
сдать меня ментам. Я тебе сейчас устрою, —
орал он.
Бабушка убегала от сына, кружась вокруг стола. Руля испуганно лежал под кроватью и думал: «Как тут осознать, что мир иллюзорен».
Наконец все понемногу угомонилось и легли спать. Руля приютился на своем матрасике возле балконной двери. Он ее приоткрыл, чтобы подышать холодным свежим воздухом хотя бы ночью. Во сне он увидел, что его преследуют Солома с друганами. Они долго гонялись за ним по школе, пока он наконец не проснулся от того, что отец посреди ночи разбушевался. Он включал свет и поднимал бабушку с постели, требовал деньги на выпивку. Алкаши тоже проснулись, стали курить, ходить по комнате.
Ворочаясь, молодой йог не мог заснуть. Он подумал: «Так вот он — ответ. Во сне я видел Солому, и мне он казался вполне реальным, теперь бушует отец, но, может, это тоже сон. Когда я засну, я забуду об отце и обо всем остальном, а когда я умру, то и жизнь и сон тоже покажутся мне нереальной иллюзией».
Потихоньку взяв ручку и тетрадь, он записал следующий стих «Верный
взгляд».

Царство божие ищу
Иль шагаю к коммунизму,
Богу славу возвещу
Иль отрину в атеизме.

В позе лотоса сижу
Или, развалясь по пьяни,
Янтры древние гляжу
Или клип в телеэкране.
Созерцаю божество
Иль развязную красотку,
То ль хоралов торжество,
То ли хрипло дерут глотку.

То, что отрицаешь ты,
Избежать того не сможешь.
То нелепые мечты —
Себя ими уничтожишь.

Идя утром в школу, Рулон свернул и зашел в находящуюся неподалеку школу для дебилов. Зайдя туда, он увидел, как вдоль стены, держась за специальный поручень, идут уроды с перекошенной физиономией и бегущей из полуоткрытого рта слюной. Их головы тряслись, язык был высунут, а глаза смотрели в разные стороны. У одного была непропорционально большая голова, у другого, наоборот, очень маленькая. Какой-то парень сидел на корточках посреди коридора. Он глупо, по-ослиному заорал и стал прыгать, как лягушка. Другой стоял в углу и онанировал. По коридору ходили учителя, чем-то тоже похожие на дебилов, и загоняли их в классы. Увидев Рулона, они стали его выгонять.
— Я тоже хочу здесь учиться, — сказал он.
Но они не послушали его и выгнали.
«Какая же это веселая школа, прямо как детский сад, — подумал он. — Если бы не Марианна, то я обязательно бы пошел сюда учиться. Если я буду дураком, у меня не сформируется ложная тяжеловесная личность, как у всех взрослых придурков, слишком важных, отождествленных с образом себя, эгоистичных. Таким очень трудно в жизни, они не могут воспринять ничего нового. Они уже мертвые и, как автоматы, бессмысленно движутся по заведомо известной программе», — думал Рулон, идя в свою школу.
Он вспомнил, как они однажды с пацанами подсматривали в окно дискотеки в дебильной школе. Дураки идиотски вытанцовывали, неуклюже двигая своими искаженными телами. Некоторые из них начинали танцевать вместе. Их головы и руки тряслись, рожи бессмысленно улыбались, многие плясали с открытым ртом и вывалившимся языком. Пацаны долго хохотали. Рулон чуть не обоссался от радости. Beселье было неописуемое.
После этого Рулон долго еще, подражая уродам, танцевал дома идиотический танец, который позволял ему по-другому взглянуть на мир. Это истинное видение давало свободу и раскрепощенность. Больше не нужно было беспокоиться, кто и что о тебе подумает, скажет. Можно было вести себя легко и естественно.
Придя в класс, он поделился своими мыслями с Марианной. Она радостно слушала его и весело смеялась.
— Ну, сволочь, поздравляю, — сказала ему она, — ты интуитивно почувствовал, что тебе на самом деле нужно. Только если ты врубишься в то, что ты полный дурак, у тебя будет шанс пересмотреть и изменить все свои представления. Вот твой брат Сергей дурак дураком, но думает, что он умный, и поэтому держится за каждую идиотскую мысль, которая пришла ему в голову. Если бы он понял, что он дурак, то тогда бы перестал так серьезно относиться ко всей той мешанине, которая копошится в его набитой отрубями тыкве, и он смог бы тогда свернуть с порочной колеи своего ложного восприятия. Понял бы, свинья, что в армии вовсе не станет суперменом, и смог бы избежать двухлетних мучений. Но, пока он думает, что он умный, он не сможет измениться, а только добавит что-то к своему говну. Но ложкой меда бочку дегтя не испортишь. Сперва нужно все вытряхнуть из башки, чтобы потом набить ее чем-то лучшим.
Рулон вспомнил детские сказки про Ивана-дурака, которые ему читала бабушка, и подумал, что не случайно его дураком назвали. Видно, только тот, кто понял, что он дурак, может по-настоящему стать умным, а главное — свободным от серьезного отношения ко всем своим мыслям и чувствам.

chip_tomsk @ 2006-12-18T05:21:00

2006-12-17T23:23:37Z

Мистерии Силы

Наступила весна. В большом котловане образовалось целое озеро талой воды. Пацаны плавали по нему на плотах, отталкиваясь от дна большими шестами. Рулон тоже частенько играл возле котлована.
И как-то раз, плавая по нему на плоту, выпустил из рук шест, который увяз в размякшей глине котлованного дна и теперь торчал из воды, как мачта затонувшего корабля. Его плот беспомощно закружил по котловану. До шеста и до берега было достаточно далеко, а котлован был достаточно глубок, и чтобы выбраться из воды, пришлось бы теперь всему намокнуть.
Рулон крикнул пацанам, чтобы они помогли, но вместо этого они стали обстреливать его половинками кирпичей и здоровыми булыжниками, кидая их в воду возле плота. Холодные брызги обдавали все тело Рулона. Одежда про¬мокла, и он бессмысленно плавал на плоту, прося ребят перестать и ежась от холодного вет¬ра. Однако они разошлись еще больше и стали уже швырять небольшие ка¬меш¬ки прямо в него, и уговорить их было невозможно. Рулон стал впадать от безнадежности своего положения в состояние отчаяния. С болью в глазах он осматривал берег, тщетно ища на нем людей, которые проявили бы к нему со¬страда¬ние или оказали помощь. Тогда он уже знал, как бывает жесток к не¬-
му мир, но еще не мог принять это, наслушавшись мамкиных сказок о добре и справедливости.
Внезапно, рыща глазами по берегу, он заметил Марианну. Она стояла, гордо подняв голову, взирая на него холодом своих безжалостных глаз. Они не были ни за, ни против него. Они наблюдали за ним, как за тараканом или пауком, который преодолевал препятствие или бегал с воткнутой в спину иголкой. Однако этот жесткий и отрешенный взгляд магически подействовал на него. Он вдруг увидел себя по-другому, именно так, как видела сейчас все это она, его королева. Он впервые ощутил, как разделяется на свидетеля и жертву, на Дух и кусок плоти, беспомощно мечущийся на плоту. Внезапно в нем появились хладнокровие и решительность. Самосожаление и мысли о себе исчезли, и он вдруг почувствовал себя котом. Он понял, чему учила его так долго Мурка.
Плот медленно приближался к забору, и Рулон, словно зверь, прыгнул на него и повис, карабкаясь, как кошка. Пацаны изумленно посмотрели на него, удивляясь его находчивости и наблюдая, что он будет делать дальше. Забор стоял в котловане, но оба его конца выходили на берег. Рулон, как насекомое, стал ползти по нему, еле удерживаясь, чтоб не свалиться в воду, из которой зловеще торчали железные штыри строительной арматуры. Оказавшись недалеко от берега, он спрыгнул на сушу и почувствовал себя в безопасности.
Представление было окончено, и Марианна, с безразличием отвернувшись от него, пошла прочь от этого злополучного места. Но Рулон продолжал восхищенно глядеть ей вслед. Именно благодаря ее безучастному присутствию он понял, что такое истинная помощь и как Дух безмолвно учит нас истине.
Идя домой, он еще долго ощущал, что не является этим физическим телом, чувствами и умом, что он есть Дух, свидетель всей их работы. Он вспомнил, что он всегда был им. Ведь с самого рождения менялось и росло тело, менялись мысли и эмоции, но это ощущение, что я есть, было всегда, даже во сне. И кем бы и чем бы он ни был — это было лишь формой, лишь сном. Всегда и везде он был только Духом-свидетелем. Однако он скоро уснул в самоотождествлении себя с телом и мыслями и забыл о том, что он — Дух, став снова марионеткой чувств и сиюминутных образов.
***
Как-то раз на уроке Рулон распизделся Марианне о том, как, по его мнению, нужно жить. Это ей так понравилось, что для того, чтобы лучше его слышать, она приказала ему сесть рядом с ней, что он тотчас же исполнил. Усевшись, Рулон продолжил говорить, что все проблемы сваливаются на голову мышей с той минуты, как они заводят семью, и особенно детей. Сразу появляется куча проблем, которые никому не нужны.
— Так что самое главное, — сказал Рулон, — не заводить семью, и особен¬-
но детей.
Марианна довольно улыбнулась.
— Что же, ты не будешь заводить семью?
— Конечно же, нет, — ответил ей Рулон.
— А трахаться ты будешь? — посмотрев ему в глаза, спросила она.
— Буду! — уверенно ответил Рулон.
— Пизда, смешочки, хуечки, хиханьки, хаханьки, а потом ведь дети родятся, — сказала ему Марианна.
— Это я тоже продумал, — ответил он.
— Вот как? — засмеялась подружка. — И что же ты решил делать, чтоб твоя телка не родила урода?
— Я слышал, что для этого нужно вынимать хуй и кончать на живот. А еще я слышал, что мать говорила с тетей Мусей, что есть какой-то «синестрол», если его колоть, то можно делать преждевременные роды даже на шестом месяце.
— Молодец, засранец! — похвалила его Марианна. — Много ты наслушался, но жизнь сложнее, чем ты думаешь, и много в ней разных коварных капканов придумано для таких, как ты, чтобы их затащить в это проклятое болото. Так что продолжай не успокаиваться. Просекай все сети, что на тебя расставили. Но вот кончать не нужно. Ты что, пачкун, чтобы кончать? — спросила она.
— А как не кончать? — спросил удивленный этой мыслью Рулон.
— Единственный путь, — ответила она, — что-то сделать — это стремиться, чтоб получилось.
Их базар услышала училка и стала наезжать на Марианну.
— Ты что не слушаешь урок, мешаешь другим учиться?! — заорала она. — Почему ходишь в школу не в форме?
— У моих родителей нет денег на форму, — ответила дорого разодетая Марианна.
— А на что ж они купили тебе эти импортные тряпки? — бесилась преподка.
— А это мне подружка дала поносить, — бесцеремонно ответила девушка.
— Пусть твои родители придут в школу! — пыталась запугать ее педагогичка. Марианна, нахально поглядывая на нее, произнесла:
— Да они уже хотели прийти просить, чтобы им выделили деньги на форму и учебники.
Увидев, что ее ничем не пронять, училка отъеблась. Но Марианна не успокоилась и затаила на нее злобу, решив подговорить ребят устроить ей серию заподлянок, чтобы та о ней больше не думала.
Урок шел. Рулон продолжал свою беседу. Он сказал, что люди сетуют, что у них нет денег, но в то же время осуждают тех, кто умеет их зарабатывать, вместо того, чтобы подражать им. Но ведь есть фарцовщики, маклеры, которые сдают и перепродают квартиры. Есть блатные работы: рубка мяса, торговля углем, ремонт автомобилей, где можно заколачивать крупные бабки. Казалось бы, все должны стремиться устроиться на такие работы, но нет, мыши только сетуют и ни хрена при этом не делают.
— А ты не думал, что они безвольны и вообще не способны что-то делать и менять в судьбе, — сказала Марианна.
— Нет, — ответил Рулон. — Я вот поразмыслил над этим на досуге. Все работы хороши, не работать лучше! В тунеядцы б я пошел, пусть меня научат.
— Молодец, говно! — похвалила его Марианна и пошутила. — Может, в ебари пойдешь?
— Как на Курском, на вокзале, нанимались ебачи, восемьсот рублей окладу и казенные харчи! — рассказал Рулон русский народный стих.
После уроков его поймал Ложкин, который был недоволен, что Рулон сел рядом с Мэри.
— Ты что, блядь, снова с ней сел? — заорал он, больно врезав ему по морде. — Если еще тебя увижу рядом с ней, вообще пришибу, говновоз паршивый.
— Да это же она сама меня позвала, — захныкал Рулон.
— Сама? Сука! — взъярился Валерий и пнул его по яйцам. — Все равно, чтоб не шел, хуесос! Понял? А то ебальник расколочу, педераст!
На следующий день, когда Рулон вновь оказался за партой с Боженом, Марианна ему приказала сесть с ней.
— Мне вчера вломил пизды Ложкин. Он за¬претил мне сидеть с тобой, — Рулон виновато улыбнулся.
— Запретил? — испытующе глядя на него, ска¬зала Марианна. — Выбирай, кого ты будешь слушать, его или меня? — произнесла она с такой силой, что у Рулона перехватило дыхание.
Он заколебался. Валерий заметил их разговор и, сжав свои здоровые кулаки, злобно смотрел на Рулона. Он как-то интуитивно почуял, что на¬сту¬пает решающий момент, что это испытание на
преданность той Истине, которая открылась ему. Марианна презрительно глядела на него, и он
понял, что, если теперь не пересядет, она может навсегда отвернуться от него, что она делала со всеми, кто ослушивался ее.
— Рулон, сиди! — злобно прорычал Ложкин, стукнув кулаком по парте.
Руля испуганно вжал голову в плечи, однако подумал: «Что же, я почти каждый день получаю по шее. Пусть я еще раз получу, но исполню волю своей госпожи, хоть раз буду верен Истине. Может, я потом пожалею, отступлю, не выдержу издевательств Ложкина, но сейчас я сделаю это, раз она мне приказала». И с не свойственной для него решительностью он пересел к Марианне. Валерий тут же кинулся к нему и стал его пиздить по репе. От этих ударов искры посыпались из глаз Рулона, однако он чувствовал, что теперь за его спиной стоит какая-то гигантская Силa, и страха не было.
— Оставь его! — жестко сказала Марианна, властно взглянув на перекошенную от бешенства рожу Валериана. Этот взгляд сразу его успокоил. И, ткнув Рулю напоследок мордой о парту, он сел на место.
— Я еще поймаю тебя после школы, — злобно сказал Ложкин, — узнаешь, как с ней сидеть, хуесос ебаный.
Марианна спокойно занялась собой, разглядывая отражение в зеркале. Рулон с разбитым о парту носом подавленно сидел рядом с ней, вытирая пионерским галстуком текущую из носа кровь с соплями.
Начался урок русского. Училка что-то писала на доске и пиздела. Рулон не мог сосредоточиться на этом и сидел в трансе от происшедшей ситуации.
— После уроков он тебя отпиздит, — подлила масла в огонь его страхов Ма¬рианна. — Будешь ты зaвтpa со мной или нет? — впервые с вкрадчивой нежностью прошептала она ему. Рулон удивленно посмотрел на нее, затем, чуть не расплакавшись, чувствуя свою трусость и бессилие, сказал:
— Да, я трусливый и слабый, я знаю. Но, может быть, я все-таки поборю се¬бя?! — уже со спокойной решительностью добавил он.
Марианна ласково ему улыбнулась.
— Ты показал мне свою преданность, и это я зачту тебе. Знаешь, я думала, что ты струсишь, и я покараю тебя за это. Тебя бы все равно избили. Если бы не Ложкин, то те, кому бы я приказала это сделать. Но самое главное — ты навсегда бы потерял мое расположение к тебе, а теперь твоя жизнь может измениться, — задумчиво сказала она.
— Скажи мне, ты любишь меня? — испытующе глядя на него, спросила
девушка.
Рулон впервые задумался над этим вопросом. Он всегда воспринимал ее как свою патронессу, как собеседницу. Он даже не смел подумать о таких отношениях. Ведь Марианна дружила со взрослыми парнями. Часто за ней к школе
подъез¬жали солидные дяди на своих машинах, и иногда она проходила мимо этих машин, бросив на них презрительный взгляд. А он — забитый школьный чадос, думающий, как бы его не отпиздили на перемене и как бы без приключений добраться до дома. И она — королева всей школы...
— Да, я всегда восхищался тобой. — Я очень привязался к тебе, потому что ты понимаешь меня. О любви серьезной я не думал, но я чувствую к тебе что-то вроде любви, — ответил Рулон с глубоким переживанием, стремясь быть полностью искренним с ней.
— Знаю, любишь, будешь любить, — с лукавой улыбкой сказала она. — Ты хочешь переспать со мной? — томно поглядев на него, спросила Марианна.
Рулон смущенно кивнул, не готовый к такому откровенному разговору.
— Посмотрим на твое поведение, — загадочно сказала Марианна.
Этот разговор еще долго вспоминался ему, будоража его и вызывая в его воображении целый рой беспокойных мыслей. Однако на этом разговоре все и закончилось. И только через долгое время, когда Рулон потерял всякую надежду, она вновь вернулась к этой теме.
После уроков, выйдя из школы и дойдя до своего дома, Рулон увидел, что у его подъезда стоит Ложкин с дружками. Руля струхнул, думая, что теперь он не отделается одним разбитым носом, и собирался уже не идти домой, пока не дождется с работы мать. Но вдруг сзади его окликнула Марианна. Она стояла со здоровым бритым парнем, руки которого были в портках. Он вспомнил, что на массиве говорили, что это Штопор, откинувшийся зек, который был авторитетом у местной шпаны.
Втроем они направились к подъезду. Штопор что-то сказал поджидавшим его доброхотам, и они спокойно разошлись. Марианна подмигнула Рулону и пошла со Штопором дальше.
Рулон же радостно запрыгал по лестнице домой, размышляя о том, смог бы он сидеть с Марианной или нет, если бы она не вступилась за него. Да, Рулон понял, что он должен без всяких компромиссов отдаться Истине, и только тогда, пройдя через все трудности и испытания, он сможет достичь желанной свободы. А еще позже он понял, что если бы не проявил чувства самоотверженности, то мог бы потерять бесценный духовный опыт, несравнимый ни с какими пиздюлями.
Придя домой, он начал неистово тренироваться, заниматься каратэ и йогой. Затем, включив на всю мощность колонки, он пустился в дикий пляс, но веселье продолжалось недолго, так как разбесившиеся соседи вырубили в счетчике свет. Однако отсутствие музыки нисколько не смутило Рулона. Он продолжал танцевать в полной тишине, потому что решил, что теперь уже ничто не должно отвлекать его от выбранного пути, без которого он будет таким же несчастным быдлом, как его мать и скопище окружающих его людей.
Поздно вечером, когда мать уже легла спать, он стал крутить радиоприемник, чтобы найти «Голос Америки» и послушать, что там говорят. Однако вместо этого он наткнулся на станцию, где шли религиозные передачи из Ватикана. Слушая их, Рулон внезапно осознал, что самое главное в жизни — это Бог, что без этого вся философия жизни — просто школа выживания, и не больше. Тогда он еще смутно понимал, что такое Бог, но при мысли о нем он чувствовал переполняющую его сердце Благодать, и в этот миг все менялось. Он знал, что эта благодать и есть Бог, что Бог с ним, в его сердце.
С этого времени он стал слушать эту станцию каждый день и все больше и
больше пропитывался высшей Истиной существования Бога и своего Пути к не¬му. Именно с этого дня Рулон обрел ту Высшую Цель, которой до сих пор не было в его жизни. Переполненный благодатью, Рулон думал: «Какое еще счастье ищут люди, когда вот оно! Просто молись, пребывай в Боге и будешь безмерно счастлив. Все остальные мысли о счастье просто самообман. Для счастья ничего не нужно, только спорт и молитва. Спорт даст здоровье, а молитва наполнит Благодатью».
Однако наутро он снова забыл об этом. Ибо это Знание не стало его Знанием, а было лишь результатом вхождения в его существо Божественной Силы. Еще не раз в своей жизни он находил и терял Бога, пока Божественное через много лет не преобразило его полностью, сделав из бессмысленного, подверженного всем на свете влияниям чучела проводника своей Воли.

***

Завалив на урок и изрядно опоздав, Рулон обнаружил, что в классе стоит заговорщицкая тишина. Осыпанный по дороге проклятиями училки, он сел рядом с Марианной. Она ему сообщила, что училку приклеили к стулу, покрасив его бeсцветным лаком. Так что он подоспел как раз на представление.
Когда преподка хотела встать, чтобы что-то накорябать мелом на доске, получилось у нее это, как у курицы летать. Подскочила она вместе со стулом, тут же плюхнувшись назад, на свою задницу, которая уже успела приклеиться к сиделке. С трудом она все-таки оторвала свою жирную жопу от стула, вопя и проклиная школу и ее учеников вместо того, чтобы проклинать свою дурную голову, видимо, вместе с жопою, набитою говном и заставляющую ее до сих пор заниматься этим неблагодарным делом — воспитанием подрастающего поколения, а вернее, калечением нормальных детей, изготовлением из них моральных уродов — придатков машин, станков и военных вертолетов. При этом надо отметить, что хулиганы, которые доставляли так много хлопот этим горе-воспитателям — внедрителям зомбирующей программы бедным маленьким деткам, были наиболее психически здоровыми и неподдающимися внушению и дрессировке индивидами.
Марианна сидела за партой в новом прикиде.
— Вот мой очередной хахаль на меня раскошелился, — пояснила она его появление засмотревшемуся на нее Рулону.
— Что зенки-то пялишь? Вот лучше возьми, посмотри, — сказала Марианна, подавая колоду порнографических карт самопального изготовления. Ее дружок стал их с интересом рассматривать.
— Что, нравятся? Пизды хочешь? — спросила она.
— Дай кусочек, — попросил Рулон.
— Ну ты и клоун, — расхохоталась она. — Пизду тебе на воротник, понял? Вот, что ты получишь. Если хочешь такие карты, то нужно их заработать. Ты уже много балаболил о том, что нужно фарцевать. Вот и будешь учиться бизнесу.
— Что же нужно будет мне делать? — спросил ее он.
— Ничего особенного. Просто находить чадосов, которым ты сумеешь продать это барахло, — сказала Мэри. — У меня тут есть еще жвачки и другая ерунда. Дело в том, что в школе это можно продать в несколько раз дороже, чем на барахолке, так как закомплексованные чадосы не знают реальной цены. Некоторые из них никогда не были даже на ней или еще где-либо. Самое милое дело им что-либо продавать, к тому же и безопасно, и денег им на барахло не жалко. Они их не зарабатывают. Если родители у кого-то из них залупнутся, то ты говори, что тот врет, мол, ты ничего никому не продавал. Понял?
Рулон нерешительно кивнул.
— Ну что, одно дело рассуждать и другое — делать реально. Но, если ты действительно хочешь воплотить в жизнь свои Истины, тебе необходимо привести свою жизнь в соответствие с ними.
При этих словах Марианны Рулон осознал, как просто мечтать и как нелегко преодолеть в себе свои комплексы и зажимы и начать действовать вопреки им. Но победить в себе весь этот дискомфорт — это единственный путь к свободе, путь к тому, чтобы стать господином самого себя.
— Я буду стараться делать все то, что ты скажешь мне, — ответил ей Рулон в преданном состоянии.
— Вот это уже лучше. К тому же если ты сумеешь продать эту хуйню на копейку дороже, возьмешь ее себе. Разрешаю, — сказала Марианна. — Учись жить пока я рядом с тобой, а то будешь батрачить, как твоя мать всю жизнь, за три копейки.
— За эти три копейки вся жопа в молофейке, а фетровая шляпа вся в говне! — пошутил он.
— А я буду набирать девиц и учить их бороться со смыслом. Хватит им ходить по подвалам, по всяким бомжам и пьяным солдатам. Нужно уже с детства знать себе цену. Это только мать учит дурости, что нужно всем все делать за cпacибo. Херня! Будешь тогда честной, безотказной девочкой-давалкой, — злобно произнесла Марианна.
Рулон радовался, что есть еще хоть один человек на Земле, который все видит в жизни так, как оно есть, и хочет познать Истину. Именно это и сблизило, казалось бы, таких разных по уровню и характеру людей.

Путь Дурака

2006-12-17T23:19:33Z

ПУТЬ ДУРАКА
КНИГА 1. СЕКОРУ
ЧАСТЬ I. ГАРРИ ПОТТЕР В РОССИИ

Знание старого шкафа

— Еб твою мать, черт побери, снова ты пьяный пришел? — кричала мать на отца. — Опять пьяный примандоншил! Где зарплата? Снова пропил, пиздарванец?
Рулон забился в угол, слушая этот очередной концерт, и в перерывах между всплесками брани и драки матери с отцом играл в солдатики. «Не могу понять, — думал он, — зачем мать с отцом так живут, мучаются?» Рулон посмотрел на спокойно лежащую на кресле кошку Мурку и подумал: «У кошек этих проблем нет. Вот бы люди учились жить как кошки».
Кошки всегда казались ему какими-то великими внеземными существами, которые не были вовлечены во все людские проблемы. Кошки не воюют, не ходят на работу, не имеют семьи. Вот собакам хуже. Они играют с людьми в одну игру, слишком они зависят от людей. А
кошки — нет. Они людям не подчиняются, они сами по себе.
Мать с отцом продолжали ругань и драку. Мать гнала отца из дома, тот бесился и крушил что-то на кухне.
«У Мурки тоже были котята. Двоих она съела. Остальных кроме одного мать утопила. Вот как быстро решились все проблемы. А как последний котенок чуть подрос, Мурка сама стала его от себя отгонять. А у людей все по-дурному, одни проблемы», — подумал Рулон.
Он много раз представлял себе фан¬та¬стический мир, где живут одни кошки и
где его Мурка является самой главной
кошкой, мир, где нет проблем и глупых
тре¬вог. Он представлял, как кошка учит его правильной жизни.
На окне стояли цветы в горшках: алоэ, фикус и другие. Рулон часто играл в этих цветах в игрушки, представляя, что это джунгли. Растения казались ему еще более мудрыми. У них совсем не было никаких проблем. Они были еще более безмятежными и счастливыми, даже больше чем кошки. Он часто любил разговаривать с ними и представлял себя цветком или деревом, мирно греющимся под летним солнышком.
Однако самыми таинственными существами представлялись ему камни, шкафы, стулья, кровати. Они безмолвно за всем наблюдали и были просто свидетелями происходящих событий. Он посмотрел на шкаф, в котором отражались он, Мурка и часть комнаты. Шкаф улыбался и, казалось, понимал все его мысли. «Когда-нибудь и я стану таким же, как этот шкаф, и не буду больше беспокоиться о том, что мама с папой дерутся, что отец пропивает мои книжки и игрушечки», — мечтал Рулон.
— Мама, а зачем ты такого папу выбрала? — спросил сын за обедом, когда пьяный отец наконец-то угомонился и уснул.
— Да разве я знала, что он такой будет? — в слезах ответила она.
Рулон вспомнил, как мать ругалась, и ничего, наверное, она не знала. «Не знала, что и я буду таким оболтусом и засранцем, — думал он, жуя макароны с котлетой. — И наверное, никто не думает вообще ни о чем, раз все совершают в жизни одни и те же ошибки».
В правильности этой мысли ему пришлось убедиться еще не раз в своей жизни, пока он не осознал, что о жизни из всех окружающих людей думает только он. Другие же только вспоминают заготовленные неизвестно кем на все случаи жизни одни и те же ответы. Рулону не хотелось жить так, как они, и он решил, что будет жить по-другому, так, как живут Мурка, цветы и шкаф. Что он теперь научится всему у них, и ему будет тогда так же хорошо и безмятежно, как и им. С этими мыслями он спустился на шестой этаж к Максиму, с которым дружил и часто играл вместе. У Максима да и у всех остальных в семье были ссоры и скандалы.
— Неужели мы с тобой будем
жить так же, как наши родичи? —
спросил Рулон. Максим, казалось, не задумывался об этом в отличие от своего приятеля.
— Да я не хочу ходить, как мой
отец, из дома да на завод, — сказал Максим. — Я лучше буду космонав-
том. А то, что делает отец на заводе, это скучно. Он мне рассказывал, что хотел быть летчиком, а стал рабочим. Мне кажется, это не очень-то ин-
¬тересно.
Рулон подумал, что, наверное, это не так просто стать летчиком или космонавтом, раз большинство людей ими не стали. И должен быть какой-то секрет, который знает не каждый. Только спустя годы он понял, что секрет весь в том, что большинство людей ленивы, тупы, не уверены в себе. И просто не делают длительных и целенаправленных усилий, чтобы стать кем-нибудь. Посидев немного у Максима, они пошли на площадку между этажами, где вместе с Юриком и Саней Матанцем стали играть в жмурки. Саня стал считать, кому водить.
— С третьего этажа полетело три ножа, — начал он, — красный, желтый, голубой, выбирай себе любой.
Рулон подумал, что люди часто надеются на случай, на авось да на небось, однако случай редко бывает удачным, так же, как и лотерейный билет. Наверное, из-за этого они ничего не достигают. Выпало водить Рулону. Ему завязали глаза платком, раскрутили, и он стал на ощупь искать спрятавшихся от него пацанов. «Наверное, так и мать отца нашла, — подумал он, — вот почему у нее все так плохо».
Тогда он еще не знал, что все люди ходят в жизни впотьмах и находят что ни попадя. Ведь присматриваться да разбираться никого не учили. Внезапно Рулон натолкнулся мордой на чей-то кулак. Он подумал, что кто-то подшутил над ним из ребят, но через секунду получил затрещину по лбу. Он снял повязку и увидел, что, пока он водил, к ним подошел местный хулиган Мишка и начал издеваться над ним.
— Ну, что вылупил-
ся? — сказал он. — Давай надевай повязку, будешь
ис¬кать меня.
Хулиганы казались Рулону людьми какого-то
другого сорта. Они были сильными, удачливыми,
независимыми. Пили, курили, не ходили в школу, постоянно всех били и
щупали девок. Некоторые из них знались с зеками и вызывали благоговейный ужас. Рулону хотелось стать таким же, как они, но это было очень трудно. У него не хватало внутренней силы и решительности. Он был слишком труслив и закомплексован, чтобы проявляться так свободно и независимо. Тогда он думал, что именно из хулиганов получаются космонавты и летчики. Однако в будущем он понял, что хулиганы были просто людьми с более сильной и зрелой сущностью, которые рано взрослели. Но, когда у них начинала развиваться личность, многие из них зачмаривались мамочкиными установками или опускались на дно общества, забитые вредными привычками, которые они развили с детства. Только самые внутренне сильные и умные из них становились главарями мафиозных группировок.
— Ну что? Не ссы, Рулон, бля, — прогнусавил Миха. — Живо отдавайте мне все свои копейки, а то всем вам по ебальнику настучу, — добавил он.
Рулон порылся в карманах, что-то достал и отдал Михе. Хулиганы казались ему проводниками какой-то космической Силы, которая давала ему уроки великого Знания.
— Таких, как вы, педерастят на зоне. Знаете, как педерастят, нет? А вот так: педерасты сидят у параши, и тут блатной какой-нибудь подбежит и вставит кому-нибудь из них хуй в рот или обкончается на рожу. А чтоб педерасты лучше хуй сосали, им выбивают зубы, — Миха замахнулся. — Ну, кому зубы мешают?
Ребята испуганно притихли, внимательно слушая, что Миха рассказывает про зону. Эти рассказы вызывали у них особое уважение к Михе, который был посвящен в знания, доступные только зекам, и от одной мысли о которых можно обосраться со страху.
— А вы будете друг другу мыть жопы и вставлять туда вату с вазелином, чтоб блатной вашим говном хуй себе не замарал, — поучал Миха. — Так что, смотрите мне, если на меня своим родичам пожалуетесь, я вам зубы выбью и в жопу выебу, поняли?
— Да, — запуганно сказал Рулон, загипнотизированный страхом и образами ужасов зоны.
Когда Миха ушел, Рулон подумал, что вот так, видно, всех людей запугивают и заставляют делать то, что им нужно, что сильная штука страх, трудно с ним справиться. Чего только со страху не сделаешь. «Вот если бы победить страх, я сам бы стал как Миха», — и Рулон представил себя здоровым хулиганом, который делает что хочет и все его боятся.
Тут раздались чьи-то шаги, Рулон снова струхнул, подумав, что возвращается Миха. «Мечты, мечты, где ваша сладость, мечты ушли, осталась гадость!» — вспомнил он стих Пушкина. Однако это был его сосед Андрей. Он был старше Рулона на три года. Он принес фантики от жвачек и показал их ребятам. Фанты тогда имели большую ценность в умах пацанов, как и многие подобные вещи, которые были доступны не всем, так как жвачки привозили из-за кордона в очень ограниченном количестве.
— Что, будете фанты покупать? — спросил Мурик. Так прозвали Андрея во дворе, перефразируя его фамилию.
Рулон испугался, что фантики купит кто-то другой, и сказал, что он их купит. Он взял фантики и пошел домой, залез в шкаф и вытащил у матери из кармана деньги, оделся, сказал, что пойдет на улицу, и вышел. Ребята тоже собрались и пошли гулять. Они все завидовали Рулону, что у него есть фантики, а у них их нет, и всю дорогу разглядывали их. По дороге Мурик на деньги Рулона купил себе мороженое и стал его жрать. Руле тоже захотелось мороженого, но денег у него уже не было. Он посмотрел на свои фантики, понюхал их. Вкусно они пахнут, но полакомиться ими невозможно. И тут задумался, правильно ли он поступил, что купил их? Как много иллюзорных ценностей есть у людей вроде этих фантов: всякие марки, значки, спичечные этикетки. «Что бы об этом сказала кошка Мурка?» — так часто любил думать Рулон.
Оценка жизни с позиции кошки отрезвила его. Для них с Муркой пломбир лучше каких-то фантиков, а для фикуса и шкафа и он не представляет особой ценности. Они еще больше свободны от жизни, чем мы с Муркой. «Вот вырасту и сделаю фабрику по выпуску фантиков, продам их и стану сказочным мил¬ли¬онером, — мечтал Рулон. — И тогда накуплю себе много мороженого, и никто меня больше уже не обманет со всей этой мишурой». Однако тогда он еще не мог представить, что весь мир людей основан на подобных иллюзорных цен¬ностях, которые одни люди внедряют другим, и что вся жизнь состоит из подобных иллюзий.
С пацанами он пошел к гаражам и стал бегать по ним, перепрыгивая с одного гаража на другой. Их веселье увидел один еле двигающийся старик и стал тыкать клюкой, ворчать и осуждать пацанов за их игры.
— Эй вы, ебаная саранча, едрит вашу мать, говноеды чертовы! Не сидится, мандавошки проклятые! — осыпал он их многоэтажным матом.
Рулон подумал, что если бы этот старик прыгал вместе с ними по гаражам, то не был бы таким больным и немощным. Все люди болеют потому, что считают, что стыдно так бегать и прыгать, а заниматься спортом им лень. Отсюда их болезни. Он вспомнил, как мать все твердила одно:
— Посиди. Полежи. Чего разбегался?
Рулон помнил себя с самого раннего детства, что говорило о развитии его сознания. Тогда его пеленали, сковывали его тело, не давая ему свободно двигаться и развиваться. Вот почему с детства у многих подростков появляются разные заболевания. Вот почему они растут слабыми и хилыми уродами.
В школе Рулона тоже заставляли сидеть часами, как робота, и слушать всякую дребедень вместо того, чтоб больше бегать и прыгать и нормально развиваться, как все звери. Может, и все проблемы людей оттого, что слишком много энергии идет в их голову и они сходят с ума, мучаются дурью — бесятся, страдают, создают всякие бомбы, от которых скоро Земле придет каюк.
После беготни ребята собрались в подъезде. Мурик стал рассказывать им
страшилки.
— Есть одна яма, в ней есть что-то такое, от чего умирают люди. Кто ни поглядит туда — сразу умирает. Один мужик заглянул туда и помер. Ученые сняли у него с глаза пленку и как-то сумели проявить ее и выявить, что он увидел в последний момент. Один ученый посмотрел на эту пленку и стал умирать. Тогда он проглотил пленку, чтобы ее больше никто не увидел, и помер...
В подъезде было уже темно, и от этих историй становилось жутко. Казалось, что-то страшное может внезапно случиться. В этом состоянии Рулон пришел домой. Кошка Мурка спокойно лежала и ничего не боялась. Боялся только он из-за своего болезненного воображения. «Как же дурачит, пугает людей это воображение! — подумал Рулон. — Как много всякого зла приносит оно». Он разделся и приготовился ко сну. В комнате было темно. Он лег на спину и стал смотреть в потолок, по которому плавали и кружились яркие разноцветные пятна, похожие на всполохи северного сияния...
С утра Рулон проснулся с болью в груди. Нужно снова было собираться в школу. «Что я тут делаю? — думал он. — Какая польза мне туда идти? Все равно ничему меня научить там не могут. Просто бестолково просижу там лучшие годы и все. Все эти школы, институты — сплошная лажа, ничего они не дают человеку. Пустая трата времени. Вот мой отец имеет два диплома, а сам получает в НИИ 120 долларов. Мать все пилит его, мало денег, мол. А дядя Коля на заводе 300 долларов получает, а сосед Алешка, фарцовщик, вообще нигде не работает, а по 1000 имеет. Значит, нужно не в институте сидеть, а жизни учиться, тогда будет польза. Но люди все тупые как пробки, разве им что объяснишь. А еще с высшим образованием!» Мать все снова сетовала на отца. Сын не выдержал:
— Мать, вот ты и все вокруг сетуют на свою жизнь. Но что же вы ничего не изменяете в жизни, если она вам не нравится? Почему так до старости и продолжаете жить?
— А что же изменишь, сынок? Все так живут. Может, само все как-то ус¬троится.
— Нет, жизнь сама ни у кого, как я посмотрю, не устраивается. Это все сказки, что при коммунизме якобы что-то изменится или еще там когда-нибудь какой-то добрый дядя все исправит. Я вот для тебя вижу один выход — развестись с папой, меня сдать в детский дом и пойти фарцевать. Тогда тебе будет хорошо.
— Ой-ой-ой! — заголосила мать. — Как же все это можно? Ведь я все ради тебя делаю. В детский дом только бомжи детей сдают.
— Ты сама не знаешь, ради чего ты это делаешь. Видно, тебя кто-то завнушал или загипнотизировал, и ты, как зомби, делаешь все по какой-то программе. Если ты для меня все делаешь, то зачем меня гонишь в школу?
— Какой ты злой и глупый мальчик. Лучше бы хорошо учился, тогда бы ты понял, зачем я все это делаю, а так ты неуч и слишком еще молод. Вот подрастешь и поймешь тогда все.
Мать была такой тупой, что объяснить ей что-либо, даже самое простое, было невозможно. Делать нечего. Рулон снова поплелся в школу.
Была физкультура. Стали ездить на лыжах. Рулон надел свои маленькие лыжи, в которых он ходил еще с отцом, когда был в детском саду. Ездил он плохо. Его догнали местные хулиганы и толкнули в сугроб. Увидев, что он упал, они загалдели и поехали на лыжах прямо по нему, тыкая его при этом лыжными палками. Как никогда, Рулон осознавал свою беспомощность, свою неспособность стать таким же, как эти хулиганы, разбитным и агрессивным. Он подумал, что, наверное, и матери поэтому сложно что-либо понять, трудно стать умной. Поднявшись, весь в снегу, он поехал дальше по лыжне на своих детских лыжах, ежась от попавшего за шиворот холодного снега. «Даже понять-то что-то — уже чудо, — подумал он, — а измениться, согласно своему пониманию, еще более нелегкая задача. Человек ведь всего лишь маленький беспомощный муравей. В этой жизни он является игрушкой».
Будущее заставило Рулона еще более убедиться в истинности той безнадежной картины, которую он увидел. Он понял, что только в фильмах да в своем болезненном воображении человек является героем, преображается в Лебедя из Серой Шейки, правит Вселенной, спасает мир. На деле ж он не может даже справиться с какой-нибудь простой привычкой, остановить поток своих нелепых мыс¬лей, совладать с эмоциями, заставляющими его творить массу несусветных глупостей и идиотизма. Более того, человек является рабом всего этого идиотизма, потакает и обожествляет все свои слабости и пороки, сводящие его в могилу. Причем чем старше становится человек, тем он делается тупей и закостенелей. И не только не может, но просто не хочет, не желает меняться и прилагает все усилия, чтоб стать еще хуже, уродливей и инертней даже по сравнению с тем, какой он уже есть.
Подъехав последним к финишной черте и отряхиваясь от снега под дружный смех пацанов, Рулон подумал: «Чтобы измениться, нужна какая-то внешняя сила, которая бы могла помочь мне». Тогда он еще не знал, что эта сила находится с ним совсем рядом, в жестком взгляде чернявой девочки из их класса, одаряющей всех вокруг презрительной улыбкой. Она недавно появилась в их классе, приехав из какого-то города, и уже наводила свои порядки. Придя в класс на урок физики, он сел на последнюю парту, туда, где любила садиться она, и, разложив учебники на столе, стал их листать, разглядывая картинки. Она подошла к своему месту, встала фертом и, увидев, что он не замечает ее, слегка толкнула его рукой в голову.
— Убирайся с моей парты! — сказала ему. — Я буду сидеть здесь одна!
Нисколько не обидевшись и не возгудав, Рулон взял свои учебники и пошел садиться на другое свободное место. Увидев такое, Марианна, так звали его новую одноклассницу, самодовольно улыбнулась.
— Эй, ты! Иди сюда! — крикнула она ему вслед. Рулон спокойно обернулся и как ни в чем не бывало пошел к ней.
— Знаешь, ты мне понравился! Я люблю таких чадосов, как ты. Поэтому теперь ты будешь всегда сидеть впереди меня вместе с Боженом.
Божен был всем известным отличником, который тоже был посажен Марианной рядом в силу своего чадоства и потому, что он всегда писал за нее контрольные работы и подсказывал, что отвечать на уроке. С этого дня Рулон попал в свиту Марианны, которую она всегда любила собирать вокруг себя, и стал шестерить ей. Она всегда хотела быть королевой и всегда бы¬ла ею. Его же с этого дня стали меньше переезжать лыжами на уроке физкультуры, так как Марианна очень хорошо умела манипулировать разными людьми, в том числе и авторитетными хулиганами, и добилась большого уважения в школе. Рулон видел в ней проявление какой-то доселе неведомой для него Силы, истину которой он стремился постигнуть. Марианна стала организовывать мафию из тех ребят, кто был ей симпатичен и кто не противился ее влиянию в школе. Она установила жесткие правила, строго следя за их соблюдением. Тех, кто противился ее воле, лез в залупу, она наказывала. Тем, кто ей помогал, она тоже оказывала какую-нибудь услугу. Таким своим властным поведением она сумела заставить считаться с ней даже учителей.
На уроке преподаватель пиздел что-то про ядерную бомбу и вред радио¬ак¬тивного излучения. Рулон подумал, что, может, не зря на Земле появилось столько радиации, всякие урановые рудники да озоновые дыры. Эта радиация появилась не случайно. Она, видимо, нужна для мутации, чтоб из человека получилось еще какое-нибудь существо, необходимое для каких-то космических целей. В будущем он еще больше убедился, что человек не является каким-либо венцом творения, а тем более царем Природы. Что он является просто каким-то грибом, который выращивается, рассаживая себя для определенных целей Природы и Земли в целом. И что эти цели совершенно не нужны самому человеку, ибо служит он и используется как половая тряпка для мытья грязных сапог.
Все, что думал, Рулон высказал Божену. Но тот не обратил на это особого внимания, боясь, что прослушает препода. Зато Марианна очень внимательно выслушала его размышления и сказала ему:
— Молодец, свинья, складно ты базаришь!
Если что еще тебя в башку ебанет, ты меня тоже посвяти в это. Может, ты будешь развлекать меня своим пиздежом?
Рулон обрадовался, что кто-то наконец понял его и стал чаще высказывать свое мнение при ней по каждому поводу.
Зайдя в подъезд своего дома, Рулон обнаружил в почтовом ящике письмо от своего двоюродного брата Валеры. Он писал ему из армии о трудностях солдатской службы.
«Ой, коря, давай тренируйся, а то пойдешь в армию, и тут «деды» задрючат тебя до изнеможения отжиманиями и другим спортом. Будешь слабым, тебя сломают, задолбят, будешь за всех очко драить да «дедам» сапоги начищать. И еще учись заматывать портянки, — писал Валера, — а то я себе ноги до крови стер, не умея ходить в сапогах. А еще нас тут заставляли бегать, как коней, да еще и с полной экипировкой, в противогазах. И это все после обеда... Все, что сожрал, я выкачал прямо в противогаз и так в блевотине бежал еще долго. Так что знай, что тебя ждет, и готовься, иначе будет очень трудно».
Прочитав это письмо, Рулон чуть не обосрался и сразу же стал делать все известные ему упражнения. Он тогда еще не знал, что через это письмо Дух постучался к нему. Так часто страх или болезнь толкают человека к самосовершенствованию, страдания и несчастия — к постижению Истины. С этого времени Рулон все больше времени стал уделять практическим упражнениям и стал заниматься танцами, каратэ и хатха-йогой. Эти занятия открыли ему то, что одних философских рассуждений над жизнью мало. Нужно научиться управлять собой, своими инстинктами, мыслями и эмоциями, чтобы перестать быть в рабстве у них.